По предварительному заключению врача, двоим из них грозила инвалидность: один лишился правого глаза, у второго – что-то серьезное с гортанью. Сломанная челюсть сержанта Соломатина тоже была весьма неприятной деталью, но этому, как говорится, еще повезло. У Решетова из телесных повреждений – лишь огромный синяк на грудине. Опытному особисту картина произошедшего в части была довольно ясна: наезд на «духа» – жесткий ответ новобранца. Свидетелей, как всегда в подобных случаях, нет. Все четыре персонажа в один голос утверждают, что «упали с лестницы». Зарвавшиеся «деды», конечно, заслуживали наказания, но чтобы так! С другой стороны, парня тоже можно понять: один против троих – ситуация довольно предсказуемая, поэтому действовал на опережение – выводил из строя противников наиболее эффективными способами. Майор усмехнулся – чисто Рэмбо.

– Значит, говоришь, упал? – устало спросил особист. – И о том, что случилось с Кононовым, Хреновым и Соломатиным, не знаешь?

В ответ Решетов угрюмо покачал головой и взглянул на собеседника:

– Товарищ майор, к чему все это? Если есть за что – наказывайте, нет – разрешите идти…

Внезапно майор рассвирепел:

– А ты знаешь, герой, что по твоей вине двое солдат инвалидами стали?! Что их дома живыми и здоровыми ждали?! Знаешь, что тебе теперь дисбат корячится?!

Решетов в упор взглянул на собеседника, секунду помедлил и тихо, чуть ли не шепотом, ответил:

– Да, майор, их ждут. Меня – нет… Дисбат… ну что ж – и там выживу! – Он помолчал и добавил, немного повысив голос: – Что же касается того, что у вас люди с лестниц падают, – так это не моя вина, за чистотой лестниц следить нужно! – Он встал и вплотную подошел к майору. – Тебе – в том числе!

Особист оторопел и даже на полшага отшатнулся от парня – такой неприкрытой ненавистью «дохнуло» из зеленого омута его глаз. Майор в растерянности опустился на стул. Так неуверенно он не чувствовал себя даже «на ковре» у взыскательного начальства. Что делать-то?! Парень по-своему прав – вина за произошедшее лежит полностью на плечах офицеров части, допустивших саму возможность возникшего инцидента. А то, что солдат проявляет подобную независимость, – так судьба у него нелегкая была (перед допросом особист внимательно ознакомился с делом Решетова).

– Ну, – наконец собрался с мыслями майор, – и что мне с тобой прикажешь делать теперь?!

– Я, вообще-то, товарищ майор, к вам сюда не рвался, – спокойно ответил солдат. – По-моему, раз уж в армию – значит, в армию. А тереть здесь полы и беспредел ваш разгребать – не мое это.

– Армия, говоришь? – Неожиданно светлая мысль разогнала замешательство, окутавшее разум особиста. Он с облегчением потянулся и подмигнул Решетову.