– Забирай свою телегу и катись отсюда – разговор со смертобоями запрещен!

– Когда у тебя нет нужного количества монет, да? – нагло взглянул на него Сергей, намекая на недавних визитерш царственной крови лорета.

– Не понимаю, о чем ты? – Стражник довольно неправдоподобно изобразил недоумение.

– В следующий визит Тавра я проконсультируюсь по поводу пропускного режима, царящего здесь, – думаю, что тебе это совсем не понравится, – ехидно улыбнулся Решет.

– Не нужно, сомбарец! – поспешно возразил воин. – Чего ты хочешь?

– Когда мой земляк придет сюда, будь так любезен – пропусти его. Нет ничего опасного в том, что два человека из одной далекой деревушки вспомнят былые времена и погрустят о родине. Договорились?

Стражник неохотно кивнул, толкнул в плечо Дмитрия, послушно подхватившего свою тележку. Оставшись один, Седой мгновенно вытащил из-под сапога скомканный клочок бумаги, на котором криво и второпях было нацарапано одно слово: «Ночью».

Едва дождавшись темноты, Седой вновь нетерпеливо прогуливался по клетке, ожидая прихода Дмитрия. Тот не заставил себя ждать и явился сразу после полуночи.

– Доброй ночи… простите, не знаю как вас зовут? – интеллигентно поздоровался он.

– Слушай, Дмитрий, давай на «ты»? – И, улыбнувшись, Сергей протянул между толстыми прутьями ладонь. – Сергей.

– Очень приятно, – деликатно прошептал Дмитрий, сверкнув очками в сторону поста стражи.

– Ну, рассказывай! – нетерпеливо произнес Седой, впившись взглядом в доброе, интеллигентное лицо собеседника.

– Что именно тебя интересует? – спросил ночной гость.

– Да все – с самого начала! Я ведь ни хрена не знаю о том, чем здесь занимается наше правительство.

– Это – долгая история, – вздохнул Дмитрий Сергеевич. – И я не уверен в том, что правительство в курсе происходящего здесь.

– Ну, так говори! – простонал Седой, выведенный из себя неторопливостью собеседника.

– Эх, – почесал свою редкую шевелюру Дмитрий. – Началась вся эта история еще в тысяча девятьсот семидесятом году…"

"– Так-так-так… – послышался в коридоре голос, при звуках которого Решетов всегда испытывал легкий приступ тошноты. – Преступник и прислуга, общающиеся на неведомом мне языке. Я не раз бывал в Сомбаре и могу с уверенностью сказать, что ваш разговор не напоминает мне ни один из диалектов этой страны. Сказать вам, что я вижу сейчас? – с недоброй улыбкой спросил Сетус. – Я вижу двух заговорщиков, замышляющих побег, – именно такой мне представляется сложившаяся ситуация. Эй, стража!

На его зов прибежал запыхавшийся стражник и вытянулся по струнке перед своим господином.