– Смертобой, выходи!

Сергей тяжело вздохнул и неторопливо покинул стены камеры. Сопровождаемый стражниками, он был отконвоирован ко входу на арену, закрытому громоздкой подъемной решеткой. Боец в золоченых доспехах, по всей видимости старший караульный, вручил Сергею предмет, обернутый тканью.

– Милость, оказанная тебе великим лоретом! – важно прокомментировал он это подношение и в мгновение ока скрылся за копьями стражников, бдительно отслеживающих каждое движение смертобоя."

"Седой с интересом развернул сверток и помянул добрым словом Тавра: он держал в руках свой меч, тот самый – подаренный Мэйти. Действительно – сюрприз! Решетов нацепил на себя ремни ножен и повернулся к арене. В этот момент тяжелая решетка со скрипом поднялась, и Сергей, теснимый остриями копий, был вытолкнут на горячий песок арены. К этому моменту Тавр уже восседал в кресле, а его место у борта ложи занял высокий худой человек в красных как кровь одеждах. В костлявых ладонях он держал толстый свиток, который развернул, увидев Решетова. Звонким голосом, перекрывшим возбужденный гул трибун, он с пафосом произнес:

– У северных ворот арены – дикий сомбарец, пытавшийся совершить покушение на вашего принца – Сетуса. Лишь благодаря стараниям нашего союзника, лорета Байтраны, это страшное злодеяние было предотвращено! – В этот момент в ложе появился сам Мэйти, приветствующий жителей Тирана поднятием рук.

По рядам прокатился довольно слабый ропот. И непонятно было, то ли народ осуждает сомбарца, то ли – лорета Байтраны. Сергей ехидно усмехнулся и посмотрел на взбешенного принца, побагровевшего от ярости. Вероятно, он ожидал более бурной реакции на слова «спортивного комментатора». Заметив нервозность Сетуса, глашатай поспешно продолжил:

– В этом первом бою, ввиду чрезвычайной тяжести злодеяния, совершенного сомбарцем, великий лорет Тавр решил отклониться от принятых им правил. Вместо поединка «один на один» против сомбарца будут выставлены сразу шестеро преступников. И голосования здесь не будет – все бьются насмерть! Славьте вашего лорета за великое и кровавое зрелище!

– Это убийство, а не бой! – раздался высокий юношеский голос, громко прозвучавший в воцарившейся гробовой тишине.

Не обращая внимания на выкрик, худой верзила, уткнувшись в свиток, заорал, пытаясь перекрыть нарастающий после слов подростка недовольный гул толпы:

– У южных ворот арены шестеро противников дикого сомбарца. Симто – негодяй из «гнилого» квартала, насиловавший и убивавший после этого девушек из добропорядочных домов! – Из ворот, расположенных напротив Седого, по одному начали появляться приговоренные к смерти.