Свист… удар… Боль затопила разум настолько, что он еле выбрался из черного омута, на глубине которого сверкали мириады молний… «Два…» Свист… Ощущение, словно спина распадается на куски… «Три…»

– Ты чего приуныл? – негромкие слова Карото долетают до него, словно с другого конца вселенной. – Сейчас я тебя малость оживлю!

Решетов приоткрыл крепко зажмуренные веки и увидел вокруг лишь кровавый туман – частички красного порошка плясали вокруг него. Оседая, они, словно карандаш самого дьявола, обрисовывали рваные раны на спине, превратившейся в сплошной болевой очаг, новой – более яркой и резкой болью.

Седой застонал сквозь стиснутые зубы.

Свист… Удар… От боли свело мышцы челюстей и левую ногу… Свист – удар… Сергея вырвало… Свист – удар… Который по счету?! Бля, сбился! Хрен с ним! Свист – удар… сознание меркнет, но новое кровавое облако вытаскивает его из небытия навстречу новому свисту! Пот, стекающий со лба, смешался с выступившими слезами… Свист… Свист… Где удары?! Ясно – спина онемела… Или мозг… Красное облако… Мозг ожил, спина тоже… Судорога по всему телу… Свист – удар… Где свист? Где?!! Кривая гнилозубая улыбка в поле зрения…

– Сомбарец, видишь богов Зетро? – тихий шепот на ухо…

– Пока нет – плохо стараешься… – простонал пленник.

Каркающий хохот палача… Свист – удар… Свист – удар… Красное облако уже не выдергивает наверх сознание, летящее, словно в круговороте, в чернильно-черную бездну… Свист… Где боги Зетро?! Удар… Сознание, разбившись на осколки, в каждом из которых отражается улыбка Карото, подхватывает ветер, наполненный каплями крови, и уносит… уносит…"

"…Кто-то осторожно касается его спины.

Эти прикосновения легки и прохладны. Как будто на раскаленную сковороду наносят толстым слоем целебный крем… Сергей облегченно вздохнул и открыл глаза. Рядом сидел старичок, держащий в одной руке плошку, из которой другой рукой он черпал чудесную влажную массу и осторожно накладывал ее на спину Сергея. Старческое благообразное лицо излучало доброту и какую-то необъяснимую уверенность в том, что лечение поможет. Целительная мазь почти полностью сняла болевые ощущения. Заметив взгляд подопечного, старик добродушно ему улыбнулся и, приложив палец к губам, прошептал:

– Сомбарец, ты – чудо! Никто еще не выживал после тарты плетей.

Карото приходил сюда и недоверчиво осматривал тебя. Потом он изумленно выругался и, в ярости плюнув на пол, стремительно покинул камеру.

– Кто ты? – едва разлепив слипшиеся губы, прошептал Сергей.

– Лецус, – вновь улыбнулся старик, – личный лекарь Тавра. Только об этом – никому!

– Откуда такая забота? – недоверчиво прохрипел Решетов.

– Я сам в недоумении, сомбарец.