Поляк крякнул при виде этого, и решил, что в таком месте, пожалуй, даже шепотом свои мысли высказывать ему не стоит.

— Несмотря на такое отношение, мы не можем творить анархию, — пояснил свою позицию русский. — Мы взялись защищать Землю и будем выполнять долг. Разлад станет крахом для всех нас.

— И что? — подал голос другой недовольный. — Мы просто будем терпеть такое отношение и продолжать воевать за них?

Его слова подняли новую волну ропота угомонившихся было людей, но русский быстро их утихомирил.

— Для начала, — произнес он, — мы должны объединиться, что позволит нам защитить свои интересы.

И Терра для этого подходит идеально. Что же касается терпения…

Он выдержал паузу.

— Позвольте рассказать вам одну историю, — на лице русского промелькнула усмешка. Несколько недель назад они хотели провернуть со мной то же самое. Отказаться от меня, да еще и отнять Дары. Но…

Он снова сделал паузу, подогревая интерес. Толпа послушно замолкла, желая узнать, что же сделал этот русский.

— Самые наглые были собственноручно уволены мной, — хмыкнул он. — И тут же отправлены отдыхать на кладбище.

По толпе прокатилась волна смешков. Это звучало жестоко, но справедливо. Не важно, гражданами каких стран были присутствующие, но всем понравилось услышанное.

— Сейчас я могу с уверенностью сказать, что Терра будет работать на наши интересы. — заявил Холод. — Мы должны объединиться, иначе нас раздавят. Аккуратно сольют на поле боя, потому что мы стали лишними.

— Объединиться? — вперед вышел тот самый бородач, которого, как уже знал Поляк, этой ночью поимели на ценные расходники какие-то ирландцы. — Как объединиться, если моих людей обманули и покалечили наши же «боевые братья».

Я не собираюсь биться плечом к плечу с теми, кто способен воткнуть нож в спину!

Русский кивнул. На взгляд Поляка, он как будто ожидал этого вопроса и явно подготовился.

— Та группа обманщиков совершила недопустимое, — сказал он. — Завтра я собственноручно вынесу и приведу в исполнение приговор. Жестокий, но справедливый.

Поляк почувствовал, как настроение людей вокруг снова меняется. Основные потребности толпы были, наконец, удовлетворены. Русский дал им справедливость и понимание, что они не брошены на произвол судьбы.

Негативные настроения рассеялись. Сейчас люди обсуждали услышанное и делились своими эмоциями с напарниками.

Поляк же, выросший на бандитских улицах, думал совсем о другом. Как ловко этот русский провернул свое дело! Не только выполнил приказ «сверху», но и подгреб под себя всю эту толпу. Всего одна речь — и вот он уже босс всех элитных сверхов Земли.

Не сдержавшись, Поляк даже присвистнул. Ему о такой ловкости в управлении людьми оставалось только мечтать.