Будто они несли на себе какой-то невидимый отпечаток, отличавший их от прочих.

Невольно он даже оглянулся на Кабана. Но его лицо оставалось простым и привычным.

«Тьфу, — подумал мужчина. — Чудится уже всякое».

Тем временем в центре толпы произошло движение. На импровизированную трибуну поднялся человек, при виде которого Поляк вздрогнул.

«Что-то мне все это напоминает», — подумал он, глядя на знакомое лицо, от которого у него мурашки по коже пошли.

Это был тот самый безумный русский, что навел шороху в лагере рекрутов Терры. Внешне не изменившийся, он будто также приобрел какую-то черту, отличавшую его от простых людей.

— Приветствую уважаемых, — произнес Холод, когда установилась тишина.

Он говорил без какой-либо усиливающей звук техники, но слышно было всем. Навостривший уши Поляк ощутил настойчивое чувство дежавю.

— Сейчас я сделаю ряд значимых объявлений, — спокойно произнес мужчина. — Прошу отнестись серьезно. Это касается всех нас. Итак, первое…

Он сделал небольшую паузу, акцентируя всеобщее внимание.

— Вы все выходите из-под юрисдикции силовых ведомств родных стран, — произнес он.

 — Теперь вы — служащие Терры, транснациональной организации сверхов."

"Произнесенное тут же вызвало ропот — не столько возмущенный, сколько взволнованный. Суперы старались понять, хорошо это вообще или плохо. Военные люди привыкли исполнять приказы, а не обсуждать их. Хотя кое у кого такая бесцеремонность все же вызвала раздражение.

— А что, нас, значит, спрашивать необязательно? — спросил кто-то из толпы. — Мы как имущество, да?

По рядам прошлась волна ропота.

— Лично я считаю, что все мы здесь славные парни.

Но у политиков и генералов иное мнение, — ответил Игнат. — Они боятся нас. Боятся, что не смогут контролировать нашу силу.

Люди переглядывались, непривычные к такой прямоте. Спорить со сказанным было глупо, но эмоции все же бурлили:

— И что теперь? — донеслось из толпы.

— Нам вечно в этой дыре сидеть, что ли?

— Мы их защищали, а теперь не нужны⁈

Один за другим слышались замечания недовольных. И хоть никто не кричал, но общий градус недовольства стал медленно повышаться.

Поляк прищурился.

Чемпион Терры не гнушался применять старые добрые психологические приемы. Теперь он был своим, проецируя недовольство толпы на этих абстрактных политиков.

— Умен, сука, — негромко, чтоб не вызвать раздражение толпы, пробормотал он.

Но толпа его и не могла слышать: там все ярче звучало недовольство.

— Пойдем прямо сейчас и покажем им свои права! — начал задира неподалеку.

Русский перевел на него взгляд, и тут, на глазах Поляка подстрекатель как будто подавился и схватился за горло.