— Ну, если нормально, то рассказывай, — тут я подумал, что Карнаухов, в общем-то, сравнительно безобидный парень, и опасаться, вроде как и нечего.

— Мне необходим для экспериментов один из тех имплантов, что ты добыл с чудовищ Хаоса, — не терпящим возражений тоном сказал он, — любой.

Мало того, он ещё и руку требовательно так протянул ко мне, мол, давай уже."

"Я хмыкнул, и решил, что лучше сразу удовлетворить его просьбу, чем долго выяснять, а зачем это ему вдруг понадобилось. Потом же он, всё равно, мне всё расскажет.

Я потянулся к коробке, где лежали импланты, не задействованные в качестве генераторов индивидуальных полей отчуждения, и, выбрав один, протянул Серёге.

Тот сразу выхватил эту штуку у меня из рук, неразборчиво буркнул что-то типа «спс» и двинулся на выход.

— А ты помнишь, что сейчас надо будет портал ставить? — поинтересовался я на всякий случай.

Серёга, натура увлекающаяся, мог и забыть. В любом случае, напомнить лишний раз — вреда не будет.

— Помню, — он с улыбкой обернулся ко мне, и добавил, — не боись, всё будет тип-топ…

— Ну и славненько, — сказал я ему вслед, и тут обратил внимание на то, что в правом верхнем углу моего поля зрения тревожно пульсирует небольшое мохнатое красное пятнышко…

Это второй параллельный поток сознания, тот, что отвечает за выбор вариантов действий, сигналил о том, что произошёл сбой.

Само появления сбоя в алгоритме работы новой схемы меня не удивило, так как всё ещё очень сыро и требует доводки.

Но и не обрадовало, так как предстоящую миссию хотелось бы, всё-таки, исполнить без накладок. Уж очень её результат для всех для нас важен.

Но, деваться некуда, надо выяснить, что там не так, и внести необходимые коррективы.

В логи я пока забираться не стал, а решил ознакомиться с информационным потоком, при обработке которого и произошёл этот самый сбой.

И я погрузился в просмотр записи.

В кадре появился тот самый Дратвин, который руководил боевыми действиями. Судя по окружающему его интерьеру он находился у себя в кабинете.

И тут пошёл аудио поток.

Дратвин разговаривал с кем то по громкой связи, и голос его собеседника с самого начала показался мне очень знакомым.

Это был голос Петра Сергеевича Овечкина, того, кто представляет интересы фонда «Недра» на этой планете.

И, соответственно, именно он и выступает источником всех неприятностей, постигших мой род за последнее время…

— Доброе утро, Аполлинарий Александрович! — донёсся бодрый голос Овечкина, который, похоже, с утра был весел и позитивен.

— Приветствую вас, Пётр Сергеевич, — поздоровался с собеседником Дратвин.

Эмоциональная окраска голоса военного была близка к нейтральной, но вот если бы Овечкин мог наблюдать его унылую физиономию, то сразу понял бы, что дела идут далеко не так гладко, как хотелось бы.