— Так видел или не видел? — подбираю колотушку и цепляю её себе на ремень.

— А разве она не взорвётся? — Косится болезный на гранату.

— Эта нет. Она же ручная. Дам команду взрываться — взорвётся. Не дам, так и будет лежать, таких придурков как ты стеречь. Ты зачем стрелял, кутакбаш? Тебе же русским языком сказали, — «разведка, домой идём». Ты что, не русский? Пароль назвали. Нахрена ты стрелял?

— Так я эта.

— Чего эта?

— Русский.

— Да я понял, что не узбек. Встань и доложись по всей форме старшему по званию. Кто такой? Из какого отряда? Хотя лучше сиди. — Присаживаюсь я на дно окопа, так как пули стали свистеть, пролетая над головой.

— Красноармеец Стуков, стрелок второй роты первого батальона 1291-го полка.

— Так тут же второй батальон в обороне сидит.

— Ну, я это… — Начинает мямлить боец.

— Чего это?..

— Потерялся, когда рота отошла.

— Так и говори, отбился от своих, когда они убегали за реку. Командир твой кто?

— Лейте… сержант Кургачёв, — поправился потеряшка.

— Как зовут?

— Не знаю.

— Да не сержанта, — тебя как зовут?

— Федя.

— Что ж ты Федя — съел медведя, — всю малину нам обгадил? — Начинаю я воспитательные мероприятия. — Давно служишь?

— Второй месяц.

— Москвич?

— Да.

— В полк когда прибыл?

— Десятого декабря.

Дальнейший расспрос прервала команда.

— Прекратить стрельбу! — Высовываюсь из окопа и, помахав рукой, чтобы привлечь внимание, зову командира.

— Кургачёв. — Мишка начинает озираться из-за дерева по сторонам… — Сержант Кургачёв, ко мне! — И увидев, откуда его зовут, ползёт к нам.

— Кто это тут раскомандовался? — Спустившись в окоп, спрашивает он. — А, артиллерия. — Узнаёт он меня и, сняв рукавицу, первым протягивает руку.

— Бери выше, артиллерийская разведка. — Отвечаю я на рукопожатие. — Но это всё лирика. У меня три человека на нейтралке застряли, выручать надо.

— Сейчас, фрицы успокоятся, подумаем, чем помочь.

— Тут не думать, прыгать надо. На правом фланге сабантуй организовать. Фрицы отвлекутся, наши проскочат.

— Можно, только у нас патронов мало.

— Найдём патроны, и стрелков тоже найдём. Пошли на правый фланг."

"Выспаться фрицам этой ночью мы не дали, поэтому с утра они были хмурые и злые. Мы тоже. Потому что голодные. Гансы окончательно перекрыли единственный «коридор» снабжения полка, как пулемётным, так и миномётным огнём, и все попытки переправить нам ночью боеприпасы и продукты не увенчались успехом. Доедаем последние сухари и запиваем их чаем из берёзовой коры. От такого завтрака жрать хочется ещё больше. Одно радует, получив по зубам, фрицы в атаки больше не лезут, а окончательно организовав нам колечко, ограничиваются артобстрелами и ждут, когда «Иваны» передохнут от голода.