А потом создавалось такое впечатление, что я слышу, как немцы стучат ложками по своим котелкам, соскребая содержимое с их стенок и дна. Лежащий рядом со мной Вася непроизвольно сглатывал слюну, я наверное тоже. Чтобы отвлечься, расчехляю бинокль и оглядываю окрестности. Хоть в лесу и темно, но уже ощущается приближение рассвета, а вооружённый взгляд, он лучше, чем безоружный, сектор обзора сужается, зато внимание концентрируется, а дьявол он в мелочах.

Вот этого дьявола я и узрел, да не одного, а целых двух, и не дьяволов, а привидений. Два Каспера сторожко пробирались по лесу, метрах в пятидесяти от нас, направляясь на северо-запад. Если бы они не двигались, я бы их и не заметил. Дружелюбные привидения в своих маскхалатах сливались со снегом, а вот на фоне тёмных стволов деревьев они выделялись, проходя мимо. Так вот ты какой — северный олень, точнее кукушок и его помощник. Провожаю взглядом «сладкую парочку», пока она не скрылась из виду. Не понял? Они что, сквозь землю провалились? Вот только что мелькали среди деревьев, а тут бац, и уже никто никуда не идёт. Не отводя взгляда от места «пропажи» кукушков, запоминаю ориентиры: берёза с искривлённым, раздвоенным стволом, пара сосен и куст. Затронув Васю, шёпотом объясняю ему ситуацию.

— Смотри, Васёк, — указываю я ему направление, — в ста шагах от нас, возле кривой берёзы должна прятаться пара фрицев, — может, заметишь что необычное? — На востоке небо уже начинало сереть, так что рассвет был не за горами, а за деревьями. Васёк и заметил, и не возле берёзы, а на ней. Попросив у меня бинокль, он вернул его через пять минут со словами.

— Командир, смотри на развилку дерева, там кто-то есть. — И точно, там где берёза раздваивалась, сидело какое-то туловище и обнимало толстую ветку ствола. А где же второй? Ни на дереве, ни под ним, больше никого не было.

— Ещё что-нибудь заметил?

— Куст шевельнулся.

— Точно? Не ветер?

— Слабоват ветерок, да и листьев на ветках нет.

— Хреново. Если засечём батарею и начнём корректировать огонь, кукушок нас заметит. А если и не заметит, то под снайперским прицелом мы вряд ли отсюда отойдём живыми и здоровыми. — Рассуждаю я вслух. — Весь день тоже здесь не просидишь, гансы очухаются и начнут искать корректировщиков, то есть нас, и шансов отойти будет ещё меньше.

— А может, пока я прикрываю, ты отойдёшь, командир? А потом меня прикроешь.

— Не выйдет. Сто метров до снайпера, и их двое. Были бы у нас карабины, ещё бы пободались, а для «шмайсера» дистанция предельная.

— Так мы же лощиной собрались уходить. — Не сдаётся Васёк.

— А толку. Был бы овраг, нырнули туда, и нет нас. А тут просто низина, перещёлкают как перепелов, хоть на бегу, хоть на лету.

— И что тогда делать?

— Сухари сушить. Думай, Вася, — осаживаю я напарника, а сам начинаю вычисления.