Всё население Будилихи оказалось небольшим — на площади перед собором было собрано около семи сотен людей, не считая погибших."

"— Я — Макс Са, Великий Дух, Посланник Бога, несущий свет и знания, — начал свою речь. Гул и крики на площади моментально стихли. — Вы извратили учение о Христе, вы извратили слова обо Мне, сделав Меня Сыном Бога, но это не так. Я всего лишь Посланник Его — Великий Дух Макс Са. Городок Будилиха — это место греха и жестокости, он должен быть сожжен, как вы сжигали здесь несогласных с вашей религией. Тот, кто хочет остаться в очищенном пожаром городе, должен повиноваться Наиму, — изумленный изгнанник поднял на меня глаза. Подозвав его к себе, продолжил:

— Наим решит, где быть городу — здесь, где развелась Скверна, или на месте своей общины! Все, кто хочет уйти в Максель — можете идти, идите и передайте мои слова мерзкому старикашке Никону, что я иду за ним. Те из вас, кто хочет присоединиться ко Мне, могут это сделать, если хотят бороться с несправедливостью. Я — несущий свет для друзей и Кара Небесная — для врагов!

Люди на площади молча слушали мои слова — даже перестали плакать маленькие дети. Решение разрушить и сжечь оплот ереси сатанистов, пришло ко мне в последний момент. Такая судьба города вызовет страх среди сатанистов. Помня о судьбе Будилихи, многие поселения будут сдаваться без боя и переходить на мою сторону. А самое главное — это будет смертельный удар по церковной власти «христоверов».

Желающих перейти в мой лагерь оказалось немного. Не все в Будилихе были упертыми сатанистами, в городе жили и потомки Русов, произошедшие от местных. Мне предстояло решить судьбу трех судей, представлявших в Будилихе церковную власть, и казнить надзирателей из острога. Кроме уродца-горбуна, надзирателей со связанными руками было четверо. В настоящий момент все они дрожали.

— Помните, что я вам обещал? — обратился к бледным тюремщикам. — Так вот, Макс Са всегда держит свое слово. Повесить этих четверых негодяев, которые издевались над людьми! — дал указание своим подчиненным. Под плач и крики из толпы все четверо были вздернуты на развесистом дубе, растущем у края площади.

— Что мне делать с вами? — обратился к трем судьям. Этих даже связывать не было необходимости. Дрожа, как осиновый лист, ко мне обратился один из них, заикаясь от страха:

— Макс Са, сохрани нам жизнь, во имя Господа нашего, Посланником которого Ты являешься. Я даже хмыкнул — как быстро «переобулся» старый хрыч, забыл о своих теологических нравоучениях.

— А что мне с этого, что получу я? Вы получите жизнь, но за всё надо платить!

Ничего я от него не желал — это было просто издевательство, я мстил за свои унижения и несправедливый вердикт, вынесенный в отношении меня.