И ему ещё повезло, что стоял в стороне и его не задело осколками.

На вопрос, — почему перед этим пропустили в свой тыл другую, более многочисленную группу? Фогель ответил, что приказа задерживать и вступать в бой, тем более почти на нейтралке, не было. Да и про место для переправы немцы только догадывались. Зато примерное время знали, потому и не торопились, а попросту прощёлкали просачивание диверсионной группы в свой тыл. Проход нашей команды обнаружили уже постфактум, когда готовили отсечные позиции в балке. После чего и стали выставлять усиленные секреты на ночь в кустарнике. Окопы вырыли уже после боя с разведгруппой Захарова, чтобы в дальнейшем избегать лишних потерь."

"В ходе дальнейших расспросов унтер-офицер рассказал, где расположены огневые позиции миномётной и артиллерийской батарей. А также назвал имена и фамилии командного состава, про кого знал. Но это меня уже мало интересовало, передадим данные вместе с «языком» армейцам, пускай у них голова болит, как с этим бороться. Так что немца увели в КПЗ, а мы так и остались в штабе, втроём.

После допроса Фогеля я только переглянулся с Семёном, выразив своё негодование и прочие мысли взглядом. Он меня понял и глазами вильнул. Снова не подвела меня чуйка. Так как времени на подготовку дали мало, назначив конкретный день, точнее ночь операции. Я решил ещё немного ускориться, послать всех нахрен, и свалить в тыл к немцам раньше на сутки, подальше от руководства с его «ценными указаниями» и тупорылыми приказами, чтобы ещё не озадачили чем-нибудь. Семён же доложил о том, что диверсионная группа приступила к выполнению боевой задачи только на следующий день, как и было предусмотрено планом. Мы даже Сашку не стали брать перевозчиком, как обычно. Провожал мою команду и отогнал лодку к левому берегу сам командир отряда. Он же и увёл на задание вторую половину разведвзвода на следующую ночь. Только эта группа действовала уже на другом направлении.

— Может я тоже пойду, товарищи командиры? А то дел много. — Нарушил затянувшееся тягостное молчание комендант.

— Да нет уж, останьтесь, товарищ начальник штаба. — Переглянувшись со мной, выразил общее мнение Семён.

— Тогда я ещё один временный пост выставлю неподалёку, чтобы никто не мешал. А то конвоира мы отослали. — Поднялся из-за стола Оболенский.

— Это правильно. А я пока выйду, на свежем воздухе подымлю. — Достал я свой портсигар из кармана и вышел следом за ним. Мысли путались и надо было собрать их в кучу.

Когда мы вернулись в блиндаж, на столе уже был сооружён небольшой натюрморт. Три кружки, алюминиевая фляжка в чехле и немудрёная закуска в крышке от котелка.

— А как же сухой закон? — приподнял левую бровь комендант.

— Сегодня по чуть-чуть можно.