Слишком уж умные у него кураторы – вон как ловко всё устроили. Сидеть совсем сложа руки, в то время как по твоей вине получилось такое недоразумение, – нехорошо и стыдно, мы не так воспитаны. Иванов сказал, что шанс у нас – один из десяти. Безусловно, это очень немного. Но отказываться от предложения посидеть в засаде полковник не стал. Почему? Да просто всё. Устраивая засаду, мы хоть как-то участвуем в ситуации, получаем минимальную возможность повлиять на дальнейшее развитие событий. Кроме того, как бы ни был мал этот шанс, он всё-таки существует...

– Внимание...

Сначала я решил, что Вася собирается обнародовать своё очередное творение, и приготовился из вредности возмутиться.

Но, глянув на коллегу, замер. Тон, которым разведчик призвал ко вниманию, был обыденный, но поведение его мгновенно изменилось. Вася весь насторожился, подобрался, как рысь перед прыжком, и, показалось мне, даже поджал уши!

Я лихорадочно обшарил взором сектор наблюдения и ничего, достойного вот этого самого внимания, не обнаружил. На сектор, если будет позволительно так выразиться, опускались сумерки, день неуклонно близился к вечеру. Через дом левее нашей усадьбы, на лавочке, заседали два деда, ещё левее, в широком переулке, три женщины стирали ковёр, значительно правее дедов, у восточного выезда, стайка ребятишек играла в «камешек» – что-то типа набивания футбольного мяча.

Вася, маравший что-то в блокноте, каждые две минуты привычно поднимал голову – я бы даже сказал, рефлекторно, по въевшейся в кровь привычке, – и бегло озирал окрестности. Но видел-то он то же самое, что и я! И по какому же поводу «внимание»?

– Западный въезд, взлобок.

– Ну.

– Справа двадцать – кусты, переходящие в посадки.

– И?

– Там кто-то есть.

Кусты как кусты. Отсюда – более двухсот метров, видно плохо, закат отсвечивает. Ничего я там не рассмотрел, но настроение разведчика мгновенно передалось и мне: сердечко забилось быстрее, кровь самую малость шибанула в виски, показалось вдруг, что закат не просто багров, а вполне кровав...

– С чего ты взял, Вася?

– Верь мне, доктор. Там кто-то есть. И он не просто сидит, а наблюдает за селом...

* * *– Значит, говоришь, моджахед при свете не гуляет?

– Да какой свет – сумерки уже. Через полчаса стемнеет.

– Не показалось?

– Да нет, есть там кто-то.

– Что-то не вижу ничего...

– Да сумерки же... Потом, я тоже не вижу. Там просто кусты шевелятся. А ветра нет – тихо. И пару раз блеснуло.

– Ну так за чем дело стало? Давай, поделись.

Вася достал рацию, накрылся плащ-палаткой и тихонько пробубнил:

– Третий – Пятому.

– На приёме.

– Готовность номер один.

– Шутишь?! – Обычно невозмутимый голос Петрушина дрогнул от неожиданности.

– Нет.

– Подробнее?

– Позже.

Трёхсекундная пауза. На том конце радиомоста переваривают информацию.