Два мира, две цивилизации, застывшие в двухвековом противостоянии по обе стороны мутноватого Терека. Люди, цари природы. Бедные звери тут и рядом не лежали.

Поэтому нам, «тутошним», даже в голову не приходит называть чеченов «зверьми».

А москвичи, уроженцы пупа всея земли русской, почему-то называют. Между тем в Москве и Питере – полумиллионная чеченская диаспора. Успешно трудятся, зарабатывают немалые деньги – как и каким образом, это уже другой вопрос. Контролируют весьма прибыльные сферы бизнеса, повсеместно занимают хорошие позиции, с ними вынуждены считаться. Они сильные конкуренты: алкоголь не уважают, слово держат железно – умрут, но выполнят.

Наши «большие» с ними лобызаются, заверяют: это, мол, там война, а тут у нас бизнес, совместные дела, нам как-то все эти местечковые проблемы до одного места...

В общем, непонятно, почему такое отношение. Скорее всего, просто привычка к двойным стандартам и ленивая столичная спесь. Где вы тут зверей увидели, ума не приложу! Взять, к примеру, славного отпрыска клана Дадашевых – Мовсара. Умница, отличник, чемпион каких-то там олимпиад, ангельское личико вполне даже славянского типа.

.. Кто рискнёт назвать такого мальчугана «зверем»? А как ловко гранату кидает и в люк сигает! Просто загляденье...

– А вот ещё послушай...

– А может, не надо? У меня эти твои «падлы» и «п...дец» уже в печёнках сидят!

– Не, это другое! Без «падл» и «п...деца». Это просто... эмм... задушевная лирика.

– Ну давай, раз задушевная.

– Вот:"

"Мы с психологом вдвоёмОчень весело живём.Целый день тушёнку жрём,Наблюдение ведём.Ночью я залягу спать,Доктор будет весь дрожать.Он боится – подползутИ башку ему снесут...Да, мы с Васей уже сиживали в засаде, так оно и было.

Он считает, что ночь – самая безопасная пора, если днём не засветил лёжку и ничем не обнаруживаешь своего присутствия. Поэтому с наступлением темноты дрыхнет. Всё равно, говорит, ты спать не сможешь, «труситься» будешь. И точно – не сплю, всю ночь боюсь. Кажется, что кто-то ползёт, шорохи повсюду какие-то левые...

...Утром доктор ляжет спать,А я буду сгущ сосать!– Ну ты акын!

– Не понял... Куда?

– Не куда, а где. В казахской степи. Это такой степной менестрель, поэт, то бишь. Творит в сугубо утилитарном аспекте. То есть, что вижу, про то и пою.

Типа: еду на коне, зад чешется, небо, мухи, степь...

– Да сам ты такой... О!

– Что ещё?

– Концовка! Пришло вдруг...

– Типа – накатило?

– Ну да. Знаешь, как озарение...

– Да ну тебя на фиг с твоим озарением! Обещал лирику, а сам...

– Да вот концовка – как раз лирика. Это про завтра, типа, как худший вариант. Мы же должны учитывать худший? Должны. Вот, слушай:

...Если нас не сменят к ночи,Ловкий Вася жрать захочет.Очень грустный он сидитИ в пустой рюкзак глядит.Приходи к нам, моджахед,Званым гостем на обед.