"

"— Я Агата Брандсток, мне двенадцать лет, у меня наследственное проклятие крови. До войны маму вылечили наши доктора, а меня не успели. Теперь папа ищет работу в Тарсии, чтобы мы могли переехать, потому что без лечения я умру, — чистый детский голос и огромные глаза внучки Магды Валлер не оставляли равнодушных и брали за душу.

Магда Валлер, приняв решение, обрела мощь разогнавшегося паровоза. Это было именно ее идеей — провести обращение именно в таком формате. Когда каждый скажет за себя сам — пусть и за двадцать секунд. Когда Том предложил не тащить ребенка на телевидение, ведь от ее имени вполне могла выступить мать, эта железная женщина отмела предложение словами:

— Пусть эти, в парламенте, видят, с кем воюют…

Сразу после Агаты камера взяла крупным планом молодую женщину с младенцем на руках:

— Меня зовут Кейт Броскот, и я надеюсь, что, если вдруг ребенок премьер-министра заболеет раком, у него хватит денег, чтобы лечить его за границей. У нас с мужем таких денег нет. И мы ходатайствуем о возвращении дозволенного уровня темномагического воздействия в границы тридцать седьмого года.

— Меня зовут Дилан Каверли, моя мать, Уилла Каверли, заведовала хирургическим отделением в госпитале Святого Петра. Она тринадцать лет спасала жизни, а на четырнадцатый ее за это осудили и казнили. Интересно, что по этому поводу думают около пятнадцати тысяч ее пациентов? Ради ее памяти, я прошу вернуть дозволенный уровень темномагического воздействия в границы тридцать седьмого года.

Я знал ее мать — когда-то Камилла была ее личной ученицей. И кто бы мог подумать, что судьба так повторится…Люди выступали один за одним и не уходили, оставались ждать и слушать других. Целитель Кларенс счел нужным сказать, что Лиза даже сейчас, будучи заперта в изоляторе, делает благое дело: переводит схемы лечения магией крови в разрешенные законом методы. И эти схемы ей везут уже не только из столицы: в стране не осталось специалистов, разбирающихся в вопросах магии крови. Он отступил, и заговорила темноволосая девушка с табличкой «Мы хотим жить!» на шее. Я видел, как эту мисс пытались уговорить отказаться от таблички и излишнего драматизма, но как видно, девушка так и не дала себя согнуть.

— Меня зовут Хлоя Браун, у меня рак и я хочу жить. Я получила разрешение на «молчащий пикет» для себя и своих друзей, и завтра мы с моей табличкой пойдем молчать у здания Парламента с девяти до девяти. Если у вас есть желание — приходите помолчать со мной…

Лицо Тома побледнело.