А она уже прижала сына к груди, как будто его собирались от нее отрывать.

Начались самые черные дни в ее жизни. Каждый день она с сыном ходила на допросы, а он все молчал. Когда через четыре дня она смогла собраться с мыслями, решила сама вычислить, с кем ее сынок мог угнать эту трижды проклятую машину. В компании Павлуши только один мальчишка умел водить машину – Костик. У его отца была машина, и тот научил Костика в четырнадцать лет водить. Костик хвастался, что на даче уже не раз сам сидел за рулем. Мать приперла сына к стенке, но тот не признавался. Тогда она пошла к родителям Костика.

Когда они едва не спустили ее с лестницы, она убедилась, что права. До этого случая родители Костика всегда здоровались с Любовью Алексеевной и вообще производили впечатление приятных людей. На очередном допросе она назвала майору фамилию Костика и по тому, как Павлуша вздрогнул, поняла, что попала в точку. Майор фамилию записал, заодно узнал, с кем еще дружил ее сынок, потом спросил их адреса. Сын затравленно смотрел на мать, впервые за эти пять дней он заплакал."

"– Теперь все будут думать, что я стукач. – В его голосе звучало отчаяние.

– А тебе не все равно, что будут думать твои дружбаны? Слишком дорогую цену ты решил заплатить за то, чтобы тебя считали настоящим пацаном. Значит, тебе в тюрьму, а они сухими из воды выйдут? Хорошие же у тебя товарищи! – Майор неодобрительно покачал головой. – Не думаю, что это была твоя идея угнать машину, ты ведь водить не умеешь. Кто был за рулем, тот и ответит. А вы, дурачье, покататься захотели на халяву…

Любовь Алексеевна каждый день ходила на работу, утром стояла часами перед иконами, потом готовила обеды. Наконец не выдержала и обо всем рассказала отцу Николаю.

Тот повздыхал, пожурил ее, что плохо воспитала сына, посоветовал не отчаиваться:

– Все образуется, Господь поможет, – и благословил ее.

Два дня их в милицию не вызывали. А когда вызвали и Любовь Алексеевна зашла с сыном в кабинет к майору Рыбкину, тот, пряча глаза, сказал, что доказательства того, что в машине были Костик и его друзья, не подтвердились. Павлуша в замешательстве смотрел на милиционера. У матери в глазах потемнело. «Купили Рыбкина», – подумала она. За угон должен был отвечать один Павлуша. Назначили день суда.

Но до него еще нужно было дожить. Вот она и доживала, глаза ее не просыхали от слез. Павлуша ходил совсем убитый и во двор больше не выходил.

Сегодня, когда Любовь Алексеевна готовила обед на кухне храма, в дверях появился незнакомец. Он был немногословен. Его осведомленность удивила ее, а то, что он предложил, поразило и сначала вызвало протест. Но человек знал, как действовать и чем можно сломать упрямство отчаявшейся женщины.

– Ваш сын не выживет на зоне, если вы станете упрямиться, – сказал он.