Короче, живут как князья, как сало в масле катаются, а ему это не понравилось. Типа, вы не воры, а апельсины, настоящие воры так себя не ведут.

— Слышал такое.

— Вот, и я про что. Всем поперёк горла встал, но вор он авторитетный, любую зону на бунт по щелчку пальцев бы поднял, просто так его было не убрать. Вот его и отправили к вам, следить за понятиями и чтобы молодёжь не забывала пополнять общак.

— Но так просто всё не было, — сказал я.

— Вот именно, Паха, — он остановился на перекрёстке и внимательно посмотрел на меня. — Именно, что не просто. Ему дали билет в один конец.

Выписали, по сути, смертный приговор. Все думали, что наглый хитрый Кросс сожрёт старого твердолобого Слепого и даже не подавится…

— Турок, а ты случаем не из РУОП? — я повернулся к нему. — Слишком много знаешь.

— Туда меня не возьмут, — ответил он с усмешкой. — А мне надо работать, всё учитывать. Короче, тут и сам знаешь, Слепой оказался умнее, чем все думали. Перестроился под новое время, собрал вокруг себя людей, подтянул старых знакомых из бывших зэков и быстро стал серьёзной силой в городе. Вот и живой до сих пор. Тощий, больной и сутулый, как бродячая псина, зато в костюме от Армани и туфлях от Гуччи, а под золотыми болтами, — он показал большой перстень с камнем на правой руке, — партаки ещё видно, которые плохо свелись.

Быстро к роскошной жизни привык. Вот и начали, короче, «спортсмены» воевать с «синими», по всей стране так шло. Навидался, что тогда творилось?

— Не очень, — я откинулся на сиденье. — Батя рассказывал, а я в школе милиции тогда был. Братва, стрелки, разборки, стрельба и взрывы. Всё как в боевиках, только хуже. Как на войне, можно сказать.

Ненадолго мы замолчали.

Магазины уже закрывались, в нашем городе они редко работали допоздна, в обычные никто не ходил вечерами. У города тогда были огромные долги перед энергосетями, и даже уличного освещения не было. Опасно было здесь ходить по темноте, вот и не работало почти ничего.

Исключением были только киоски и мелкие магазинчики, где продавали водку. И, конечно, сейчас самое время для нелегальных местечек, где разливали самопал. Пусть и пишут на ней бутылках «Абсолют» и прочие известные названия, но на самом деле изготовили бадягу в соседнем подвале.

Дома, мимо которых мы ехали, порой были изрисованы красочным граффити, но куда чаще там писали мелом всякие обидные новости про Ксюшу из четвёртой или просто известное слово из трёх букв.

Но всё равно выделялись ровные надписи, сделанные через трафарет чёрной краской: «Видишь торговца дурью — отправь нам сообщение» — и номер пейджера.

— Видал? — я показал рукой. — Главная загадка города. Если увидишь барыгу и отправишь номер, за ним и правда приедут крепкие парни на машине без номеров, увезут, и больше его никто не увидит.