Взял ее за руки и заглянул в лицо.

– Посмотрите на меня, – сказал он голосом, которого Лиза никогда не слышала у него раньше, – посмотрите. Я брат той женщины. И я не держу зла ни на вас, ни на вашего сына.

– Вы его простили? – всхлипнула Оксана и попыталась освободиться из рук Зиганшина.

– Тут нечего прощать, потому что он не виноват в своей болезни. Такое у нас с вами общее несчастье, вот и все. Хорошо, что вы пришли и я смог сказать вам это.

Женщина всхлипнула и достала из сумочки белоснежный носовой платок.

– А вы знаете, – сказала она растерянно, – мне ведь звонили и предупреждали, что Олег болен.

– Что? – Вся мягкость мигом слетела с Зиганшина, он подался к Оксане, как пес, почуявший дичь. – Кто звонил? Когда?

– Не знаю кто. Месяц назад или около того, я не запомнила. Вдруг незнакомый мужской голос сказал, что Олег болен, и его надо лечить.

– А вы?

– А я решила, что это чья-то глупая шутка. Может быть, товарищи Олега прикалывались, знаете, как это у молодежи… Я засмеялась, но голос сказал, что говорит серьезно.

Лиза с Зиганшиным переглянулись."

"Подождав, пока Оксана немного успокоится, они расспросили ее подробнее и узнали следующее: несколько недель назад на городской телефон позвонил незнакомец и, не представившись, сказал, что имеет к Оксане серьезный разговор.

После общения с Олегом он пришел к выводу, что парень психически нездоров и нуждается в лечении, которое должно быть начато как можно скорее. Оксана не приняла звонок всерьез. Конечно, в последнее время Олег от нее сильно отдалился и вообще редко выходил из дому, но она относила это на счет взросления и общей неблагоприятной ситуации в стране. Мальчик не может найти работу, от этого депрессия, но так у всех сейчас. Неизвестный собеседник сказал, что ТАК – не у всех, и пусть они с сыном просто сходят к психиатру. Если тот скажет, что Олег здоров, что ж, пусть живут спокойно и забудут о его звонке. Оксана довольно грубо его одернула, но мужчина не обиделся, а обещал позвонить через месяц. Пусть пока мать понаблюдает за сыном внимательно.

– И? – нетерпеливо спросил Зиганшин.

– И он не позвонил. Наверное, еще срок не прошел. Так что я виновата перед вами. Если бы послушала этого человека…

– Какая мать поверит анонимному звонку? – перебил Мстислав Юрьевич.

 – Идите, не казните себя, и без того хватает у вас горя.

После операции Руслану быстро становилось лучше. Исчез металлический вкус во рту, рассеялось марево, в котором он все время находился, и к вечеру он уже захотел есть.

Основной гнойный очаг убрали, и на антибиотиках сепсис уйдет в три дня, так что на десятый день снимут швы – и домой, думал он без особой радости.

На следующее утро после ампутации его перевели из реанимации обратно в палату.