Нельзя представлять, что случилось с Верой после того, как ее опустили в могилу, ведь в моем сердце она живет все той же девушкой, которую я встретил на эскалаторе.

Она ушла в неведомый мир, в котором всем нам предстоит когда-то оказаться, а здесь просто место, где я чувствую себя ближе всего к ней, просто наш общий дом, который я прибираю в ожидании ее прихода.

Потом меня охватывает едкая тоска, настолько мучительная, что я хочу исчезнуть прямо теперь, немедленно, лишь бы не думать о том, что все эти годы Вера могла быть рядом.

Сигарета кончается, и я достаю следующую, прикуривая ее от огонька предыдущей.

– Что бы ни случилось, Вера, я с тобой, – говорю я холодному мрамору, – живой или мертвый, здесь или за тысячу километров, не бойся, я тебя не оставлю.

Сердце болит, но я знаю, что инфаркт тут ни при чем, это все тоска по любимой. Я затягиваюсь глубоко-глубоко и медленно выдыхаю дым, и пытаюсь убедить себя, что у нас с Верой будет еще одна попытка. Когда-нибудь, через тысячу лет или позже, мы встретимся на звездолете или, наоборот, в пещере у костра, смотря по какому пути пойдет дальше человечество. Но где бы мы ни увиделись, я узнаю ее так же безошибочно, как тогда на «Чернышевской».

Слезы высыхают, когда я начинаю мечтать о нашей следующей встрече, потому что нельзя поверить, что наша любовь уйдет бесследно, исчезнет вместе со мной, и не останется на Земле памяти ни о Вере, ни обо мне. Наш сын так и не родился, поэтому, когда уйду я, некому станет думать о нас.

Я сижу на скамеечке, курю и перебираю своих товарищей по профессии, кому из них можно доверить уход за могилой, когда меня не станет, и как лучше все это финансово организовать.

Потом устаю от неприятных мыслей, все же грустно, что Вериного уголка станут касаться чужие руки, и начинаю молиться за всех влюбленных.

Есть еще на свете такие же сумасшедшие, как мы с Верой. Я узнаю их в толпе по сиянию глаз, по спокойным лицам, по особой бережности, с которой они касаются друг друга. Некоторые девушки смеются совсем так, как смеялась Вера, и порой мне кажется: если обернусь, то увижу ее.

Я желаю счастья таким девушкам, если, конечно, им будет прок от молитв такого старого греховодника, как я.

После того, что мы пережили с Верой, я перестал быть атеистом настолько, что когда Бог или судьба показали, что умеют дарить не только блаженство, но и страшное горе, я не могу роптать.

Я смиренно склоняюсь перед всем, что ниспослано мне свыше, только робко негодую оттого, что Вера ушла так рано. Пусть бы она меня бросила, только осталась бы жива! Пусть ребенок был бы не от меня, и пусть бы я лучше каждый день видел, как она счастлива с другим, чем этот холодный мрамор и розовые кусты!

Лиза с тоской смотрела на свой стол, заваленный бумагами. Надо работать, а у нее совсем нет сил.