– Анну Спиридоновну или себя оберегаешь от вида маминых страданий? Потому что, поверь мне, когда она вернется и узнает, что ты умер, а ее не было рядом и она не смогла даже уговорить тебя на ампутацию, остаток дней она проведет в таком аду, что страшно представить.

– Но…

– У меня голова кружится от ужаса, когда я думаю об этом.

– Но можно же сказать ей, что как будто бы я внезапно умер. ТЭЛА[3] или что-то наподобие.

– Все, не дури! Если ты хоть немножко любишь мать, то согласишься на операцию сейчас же. А потом уже сам расскажешь, как все это внезапно у тебя случилось, что ты не мог ее вызвать из санатория.

Руслан промолчал. Инга встала и скомандовала реаниматологу готовиться к операции.

– Будет упираться, выруби его, и консилиумом оформим, – сказала она.

Подошел Ян Александрович и, помогая переложить Руслана, сказал, что сделает все как надо, сразу под протез. Руслан удивился.

– Неужели ты сам будешь оперировать? Ничего не дрогнет? Все же я твой друг.

– Если дурное дело должно быть сделано, то делать должен тот, кто умеет это лучше всего, – буркнул Колдунов, – поверь, я сам не в восторге, но это единственный выход.

Элина пододвинула ему тарелку с котлетами, которые привезла с собой.

– Ты поешь, – сказала она участливо.

– Поем, – согласился Зиганшин, – и попью, не волнуйся. Я ж не истеричка.

– Может, тебе выпить действительно?

– Вот это нет. Пьянство – добровольное сумасшествие, – сказал он и скривился, как от боли.

– Митя, скажи, как тебе помочь?

– Как ты привыкла, я еще не готов, извини.

Просто посиди немного, и все. А если реально хочешь помочь, то последи за бизнесом. Ты не хуже меня знаешь, люди как стервятники, как только слабину почуют, сразу слетаются.

Открыв дверцу печки, он подбросил дров.

Элина подошла, опустилась рядом с ним на корточки, и вместе они стали смотреть на огонь в открытую дверь печки.

Пламя гудело и потрескивало, кирпич, казалось, порозовел от жара, и Зиганшин подбросил еще дров, не зная, зачем так жарко топит.

– А ты скоро, думаешь, придешь в норму? – спросила Элина тихо.

 – Чтобы я знала, когда снова смогу на тебя рассчитывать.

Мстислав Юрьевич покачал головой:

– Таким, как был, я уже не стану, но не переживай, на наших делах это никак не отразится. Ты, главное, девок не распускай.

– О, за это не волнуйся! Они тебе очень сочувствуют, ведь у нас тоже такой случай был, – вдруг сказала Элина. – У одной девочки жениха убили.

Зиганшин взял кочергу и немножко пошевелил дрова.