– Можешь хранить в морозилке сколько хочешь, – новое обращение отзывалось на языке приятной терпкостью, – потом достанешь, бутылку разрежешь, льдину бросишь в кастрюлю, добавишь лучку, зелени и картошки, посолишь, и суп в принципе готов. Так! Эти пироги тоже сунешь в морозилку, а эти съедите сейчас. Тут печенье, тут котлеты… духовка у тебя есть?

– Вроде бы в печке есть.

– Тогда котлеты съедите на обед, а эту курицу в фольге сунешь в духовку вечером, будет вам второе на завтра.

Зиганшин с задумчивым видом раскладывал продукты, следуя ее указаниям.

Поймав боковым зрением какое-то движение, Лиза обернулась и взвизгнула от неожиданности.

В дверях стояла огромная собака, мускулистая, с блестящей густой шерстью и умными глазами. И этими умными глазами она смотрела на Лизу не сказать чтобы одобрительно.

– Найда, свои, – Зиганшин потрепал собаку за шею, та села и несколько раз вильнула хвостом, довольно увесисто стукнув им по полу.

– Не бойся, не укусит, – буркнул Мстислав Юрьевич и так остро посмотрел на Лизу, что она немедленно принялась восторгаться Найдой.

В общем, она не лукавила, собака произвела на нее гораздо более сильное впечатление, чем настоящий джип (не паркетник!).

"

"Лизе захотелось погладить Найду, но она вспомнила, что где-то читала, будто это дурной тон. Собаки не любят, когда их ласкают чужие руки, а хозяевам может быть неудобно отказать, так что лучше просто наблюдать со стороны.

Мстислав Юрьевич сказал, что дети ушли играть к соседям, у них как раз девочка подходящего возраста, так что они с Лизой могут спокойно попить чайку и обсудить свое тайное расследование, а потом он отвезет ее домой, а заодно прокатит детей.

– На обратном пути заедем к Эмилии, я ей пленки для парников зацепил, а она нам диски с записями отдаст.

Лиза состроила гримаску полного неведения. Если вспомнить, что на территории их отдела расположен офис фирмы «Роса», то понятно, как Зиганшин разжился пленкой.

– Думаю щенка у нее взять, – продолжал Мстислав Юрьевич, – детям сейчас полезно это будет.

– А Найда как же?

– Договоримся, – Зиганшин с неожиданной нежностью потерся лицом о собачью морду и захлопотал насчет чая.

«И так столько всего на него свалилось, а он еще щенка берет», – подумала Лиза и тут же сообразила, что именно это и нужно.

Наблюдая за начкримом, Лиза размышляла, что не только отвратительный характер и сбалансированное сочетание личной храбрости и жадности сделали начкрима тем, кто он есть, но главным, наверное, оказался его редкий талант обрастать если не друзьями, то связями.

Вот, пожалуйста, пример, они оба ездили к Шишкиной, но для Лизы бедная вдова осталась потерпевшей, а для Зиганшина превратилась в Эмилию, коллегу по садо- и собаководству.