В Анапе меня каждая собака знала, как Эльку-оторву.

Здесь такая слава не нужна. По ее шлейфу очень легко найти будет мои следы.

- Ты чего дрожишь-то? – шепчет Тата, заметив мою нервозность, - не бойся, все нормально будет. Бургер - зверь, конечно, но все же сдают. И ты сдашь. Ну, может, не с первого раза…

- Почему «бургер»? – не то, чтоб мне это было интересно, но просто отвлечься, забыть взгляды зверят в рекреации.

А чего я, в самом деле? Может, они меня и не узнали? Надеюсь…

- А он один раз у себя в столе бургер забыл, и тот вонял потом три дня, пока не нашли, - хихикает Тата.

- В этом году? – удивляюсь я. С начала года прошло буквально две недели, он уже успел так прославиться.

- Нет, года три назад, но все помнят…

- Последняя парта! – грохочет Бургер, - я смотрю, вам не особенно интересно? Вообще понять не могу, зачем девушки идут в эту специальность…

- О, все, сел на любимого конька, - опять хихикает нисколько не испугавшаяся Тата, - это до конца пары теперь. Видишь, как все расслабились? Сейчас спасибо говорить нам будут, а то напряг уже до охерения.

Я оглядываюсь, и в самом деле вокруг заметно расслабившиеся лица, парочка ребят, заметив мои взгляды на себе, улыбаются и подмигивают.

Отворачиваюсь стыдливо. Покраснеть, может?

Но , как назло, на заказ не выходит.

Ладно, сойдет и так."

"Бургер, и в самом деле оседлавший любимую тему гендерного равенства, которое, по его мнению, ни к чему хорошему не приведет, обеспечивает нам таким образом спокойные пятнадцать минут до конца пары.

Я собираюсь, потом мы с Татой задерживаемся, пропуская остальных студентов к выходу, потом я вспоминаю, что забыла сумку, и возвращаюсь, короче говоря, мы немного припаздываем с выходом, и выбегаем уже когда заходит другая группа.

В коридоре толпа. Была бы я одна, точно растерялась бы. Но Тата – мой верный проводник, она точно знает, куда идти, тащит меня за руку.

Я послушно иду, а потом словно спотыкаюсь.

Потому что вижу их.

Они стоят на противоположной стороне коридора и смотрят на меня. Нас разделяет студенческое море, шум и беготня. Но все это отходит даже не второй – на десятый план. Складывается ощущение, что в целом шевелящемся пестром мире сейчас только мы.

Я, замершая столбом и вынужденная крепче уцепиться за руку Таты, как назло, остановившейся поболтать с кем-то.

И они. Двое одинаковых парней. Высоких. Красивых. С одинаковыми хищными взглядами. Они смотрят на меня. И нет никакого сомнения, что меня узнали.

Никакой надежды, что это не так.

Меня узнали.

Они стоят, смотрят, тяжесть их взглядов материальна настолько, что у меня становятся влажными ладони, пот выступает над верхней губой от внезапно накатившей духоты. Мне жарко. Так жарко, как было тогда, горячей анапской ночью, когда я позволила этим парням делать с собой все, что им хотелось.