Я же чувствовала, как краснеет от стыда лицо.

– Милая Амелия, – зашипела через смех Малика, – а может у тебя вместо туфелек галоши?

Моя главная сегодняшняя обидчица дернула за нижнюю юбку и приоткрыла мои ножки, обутые в симпатичные, но простенькие белые туфельки без каблука.

– И точно галоши! – громогласно сообщила она об увиденном всем.

Рояна со своей шайкой гадюк-прихлебательниц вдоволь потешались надо мной, пользуясь моментом и зная, что ничего ответить я им не смогу. Что платье мое слишком скромно, даже по монашеским меркам, я и сама вижу. Что кавалера нет, тоже понимаю. Я просила бабушку прислать мне шикарный наряд, она и прислала. Только шикарен он по меркам сто десятилетней ведьмы, озабоченной нравственностью своей внучки.

– Студентки, прекратите вести себя неподобающе, – в мое публичное осмеяние вмешалась учитель Сальвовски, полногрудая преподаватель зельеварения, гордо промаршировавшая вдоль очереди. – Встать в шеренгу и молча ожидать своей очереди.

Все разом смолкли. Пререкаться с преподавателем по такому опасному и щекотливому предмету, да еще и с потомственной высшей ведьмой, никто бы не решился. Такая любую обиду запомнит и отомстит самым пакостным образом, например, подмешает в еду какой-нибудь экспериментальный препарат и понаблюдает, не возникли ли побочные явления. Все знали, что учитель такое проворачивала и не раз, но доказать не смогли ни один случай. А если учесть, что привлекательная светловолосая учитель Сальвовски является еще и любовницей ректора, так и вовсе в ее сторону мало кто решался даже взглянуть.

Но как бы там ни было, я была спасена от публичного позора. Очередь продвигалась довольно быстро и спустя пару минут я уже стояла на лестнице, а впереди всего через две девушки от меня галантно протягивал руку очередной одинокой студентке профессор соф Валарри. Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза, справляясь с волнением. Какое оно будет это прикосновение наших рук – горячее или нежное, или волнительно мимолетное.

Размечтавшись, я не заметила, как подошла моя очередь. Уже протянув вспотевшую от волнения ладошку мужчине своей мечты, почувствовала ощутимый толчок в спину. Словно порыв ветра ударил. Не удержавшись, я качнулась и упала вперед на колени.

Но это было не самое страшное!

Следующее мощное дуновение ветра задело стоящую за мною толстушку Беки, и она неуклюже повалилась на меня, придавливая к плитке ступеней. Создалось впечатление, что на меня академическая стена рухнула.

Вокруг разразился гогот. Беки, кряхтя, скатилась с моего раздавленного тела и подскочила, грозно сопя.

– Малика, ведьма ржавая, – взревела она, – ты одна тут воздушница.