Я просто сказала, что мне нужно в Лос-Анджелес, что ищу работу, и мне надо быть там к девяти часам утра. Он собирался остановиться на ночь в Браули, но, услышав мой рассказ, решил ехать не останавливаясь.

— Одну минуту, — хмуро вставил Селби. — Откуда Дарвин Джером узнал, что вы ехали с Фрэнком Граннисом? Насколько я могу судить, он был в курсе.

— Сейчас скажу, — продолжала Моана. — Дарвин ждал на автобусной остановке в Юме. Когда я не появилась, он разгадал мои намерения и направился к шоссе. Я видела: он как ветер промчался мимо нас. Я узнала его машину. Он, видимо, ехал со скоростью миль девяносто в час.

— А дальше?

— Он не дурак и понял, как я должна была возвращаться домой. Все думал, что поймает меня. Он вскружил мне голову и знал это. Но когда у него ничего не вышло, он взбесился.

— И что же?

— Решил, что я отказала ему потому, что между нами стоит другой мужчина. Когда он увидел, что меня нет на автобусной станции, он начал ревновать. Перед въездом в Мэдисон нас уже ждал Дарвин. Он видел нас. Я это заметила, а Фрэнк Гранинс ни о чем не подозревал. Фрэнк сказал, что не может ехать дальше, и поинтересовался, где меня высадить. Я видела, что он отчаянно борется со сном, и попросила его высадить меня в таком месте, где я могла бы найти попутную машину. Он остановился возле автокемпинга. Я поцеловала его на прощанье — это был дружеский поцелуй — и пошла искать другую машину.

Дарвин, конечно, видел все это. Он понял, что Фрэнк поехал в мотель. Он был зол и раздражен и решил, что Фрэнк ехал за нами до Юма, поэтому я не вышла за него замуж. Он не поверил, что с Фрэнком я вообще не была знакома. Я дала ему пощечину, мы снова поссорились, а потом он отвез меня домой. Маме я сказала, что плохо себя чувствую, а на следующее утро я позвонила Конни и все ей рассказала.

— А как же Карр влез в это дело? — не понял Селби.

— Ну, вы можете себе представить, что я ощутила, когда узнала из газет, что Фрэнк арестован. Я не могла взять в толк, как ему это приклеили. Я же знала, что он невиновен. А он очень неопределенно говорил о девушке, которую вез и которая могла бы еще и подтвердить его алиби. Я очень мало сообщила ему о себе и к тому же наврала. Но я не могла во всем признаться, чтобы не узнала мама. И я пошла к Карру.

— Понимаю. И что же ответил Карр?

— Карр просил денег, а их у меня не было. Тогда я вспомнила о драгоценностях, и Карр захотел на них посмотреть.

— А потом?

— Карру украшения понравились, и он сказал, что Гранниса выпустят и что я не буду замешана. Но он добавил, что сделает все это сам, чтобы я ни во что не вмешивалась, что бы ни случилось. Потом Карр заверил меня, что в течение года я смогу выкупить свои драгоценности за тысячу долларов: это-то и будет его гонораром.

— А что же насчет грабежа? — с надежной спросил Селби.