Когда вы их найдете, они поклянутся, что с самой полуночи, не вставая, играли в карты, или наплетут что-либо из этой же серии. Вероятнее всего, они отыщутся в «Пальмовой хижине».

— Спасибо за совет, — поблагодарил Селби.

— Ладно, — произнес Ларкин. — В конечном счете, тут не моя территория. Так что поеду-ка я. Желаю удачи.

Он распахнул дверь, поднял воротник плаща и выбежал в дождь.

— Девушки, вы остаетесь здесь? — спросил Селби.

— Да.

— Хорошо. Тогда пойдем, Рекс, — сказал прокурор и ступил на вымоченный дождем гравий.

Они добрались до соседнего домика. Холодные капли больно хлестали по лицу. Брэндон вытащил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.

— Это ключ от коттеджа? — спросил Селби.

— Нет, отмычка.

— А что известно насчет хозяина мотеля? Кто он?

— Джимми Грейс, — ответил Брэндон. — Он сейчас в отъезде. Наверное, все коттеджи сданы, и Джимми решил, что ему не грех прогуляться в Лос-Анджелес. В конторе тоже никого. Ну вот, готово. Проходи, Дуг. Я ничего не трогал. Это для эксперта. Правда, чтобы добраться до тела, шкаф пришлось немного сдвинуть, но, увидев, что человек мертв, я оставил все, как есть. Конечно, если не считать того, что выключил печку и распахнул окна.

Коттедж в точности повторял тот, который они только что покинули. В комнате стояли две двуспальные кровати и шкаф. Одна из дверей вела в ванную, другая в маленькую кухоньку с железной раковиной, трехконфорочной газовой плитой и деревянными полками.

По всей вероятности, первоначально мужчина стоял в углу, спрятавшись за шкаф, но потом постепенно сполз в нелепую сидячую позу. Его правая рука покоилась на вороненом револьвере тридцать восьмого калибра. В левой руке он держал длинную булавку, какие используются женщинами для прикалывания букетиков к корсажу. В полуметре от него, на полу, лежал листок бумаги.

— Я решил не поднимать записку, — сказал Брэндон. — Встав с другой стороны, ты сможешь прочесть ее.

Селби склонился над нелинованным листком белой бумаги, на котором печатными буквами карандашом было старательно выведено:

«Я убил этого человека, потому что он заслужил свою смерть… Оставляю пистолет рядом с телом, чтобы мир знал, что я выполнил возложенную на меня миссию. Если меня поймают, я не буду сопротивляться аресту, равно как и лгать относительно того, что я совершил. Но суд не сможет меня покарать, ибо никогда не сможет понять, почему я убил этого человека. Знай он причину, мне не пришлось бы брать правосудие в свои руки, моя жертва не видела меня ни разу в жизни. И все же, прежде чем умереть, она узнает, за что принимает смерть. Я орудие возмездия. Мне отмщение, и аз воздам… Потому как я избран стать посланцем Божьим. Я убил, но не взял греха».