Восковая пуля и краска в желатиновой оболочке – ну прямо совсем одно и то же, ага».

Холодный, а потом и контрастный душ оказался достойным завершением отменно прожитого дня – на манер римского патриция завернувшись в большую простыню, Александр прошествовал к лежаку, рядом с которым его поджидала куцая батарея флаконов. В одних мазь, в других порошок для примочек, в третьих можно было найти что-нибудь и для глубоких царапин – в общем, уже не раз испытанные на себе средства. Сбросив часть простыни в сторону, он как раз потянулся к одному из них, как раздался легкий стук, более похожий на поскребывание ногтями по двери.

А следом за стуком – и голос, с медово-нежными интонациями.

– Александр Яковлевич, не нужно ли чего принести?

Аристократ открыл было рот для отказа, пошевелил лопатками и шеей и тут же передумал:

– Зайди.

Дважды повторять не пришлось. Едва появившись, горничная негромко охнула, разглядев россыпь багрово-синих пятен на мужском торсе, и тут же замолчала, ожидая дальнейших распоряжений. Дождалась – и, не выказывая даже и малейшего удивления, деловито зазвенела крышками фигурных флаконов, готовя для своего хозяина примочки из бодяги.

С некоторым трудом приняв горизонтальное положение, он немного расслабился и приготовился терпеть, но не пришлось. Легкие касания и поглаживания, приятный запах каких-то лесных трав с примесью чего-то исконно женского – все это и само по себе вполне могло сойти за анестезию. А после того как в ходе процедур упругое бедро «медсестры» на какое-то мгновение совершенно случайно прижалось к «пациенту», боль вообще пропала непонятно куда.

– Больно, Александр Яковлевич?

Вздохнувший князь ответил, даже не подумав:

– Как жаль, что ты не умеешь делать массаж!

В ответ было движение рук по спине, слишком ласковое для простого лечения, и голос, больше похожий на мурлыканье кошки:

– А вы меня научите…

Глава 5

Старая знать… Влиятельная и богатая, властная и утонченно-поэтичная – и неизменно гордая.

Ее представители были у всех на слуху: Шереметевы и Воронцовы, Урусовы, Трубецкие и Оболенские, Голицыны и прочие именитые аристократические фамилии, неразрывно связанные с историей Российской империи. Фамилии эти то верно служили трону, то изрядно его пошатывали и при этом всегда знали себе цену. Вернее, никогда не сомневались в том, что она неизменно высока. Не сомневались они и в своем праве оценивать людей, благосклонно признавать их равными себе или же категорично отвергать – ведь это было не только их право, но и обязанность. Иной господин годами мог добиваться такого признания, образно выражаясь – рвать жилы, карабкаясь на желанный олимп, но результат все равно был бы очень скромным.