– Ваши предложения?

– Я считаю, Гамбургер уступит нам десять – пятнадцать процентов паев при условии размещения у него большого и долговременного заказа. Только он должен быть действительно большим, тогда успех нашему предложению практически гарантирован.

Александр откинулся на спинку кресла, машинально потирая бровь.

«Фото– и кинообъективы – раз. Всякие там нивелиры и теодолиты на Дальний Восток – два. Еще бинокли и монокуляры для магазинчиков в офицерских экономических обществах – три. Со скрипом, но вроде что-то набирается? А вообще, не дело – так зависеть от Вогау. Да и со Швабе, мне пятнадцати процентов маловато будет!»

– Принимается, но паев должно быть именно пятнадцать процентов. Лучше – больше, даже несколько дополнительных паев будут нелишними. А чтобы переговоры на эту тему прошли легко и быстро, соглашайтесь на любую разумную цену.

– Я думаю, на таких условиях все устроится сугубо положительно.

– Ну что же, это хорошо. Далее. Насколько я помню, прямыми конкурентами Вогау являются купцы Ушковы?

– Точно так-с, «Товарищество химических заводов Ушкова и Ко».

– Организуйте мне встречу с …?

– В настоящий момент товарищество возглавляет сын основателя, Петр Капитонович.

– Прекрасно, вот с ним и организуйте. Что у нас дальше?

– Поставки нефти. В этом вопросе наиболее перспективным выглядит товарищество братьев Зубаловых. Во-первых, на них постоянно давят как Нобели, так и Ротшильд, отчего старший из сыновей даже заработал что-то вроде паранойи. А во-вторых, именно из их нефти получаются лучшие масла и смазки. Сотрудничество с нами станет для них наилучшим выходом и, возможно, даже настоящим спасением, так что…

Распахнувшаяся с легким скрипом (а самое главное, без какого-либо предварительного стука) дверь заставила Горенина прерваться на полуслове, а в кабинет широким шагом пожаловал господин главный инспектор.

– Прошу прощения, срочное дело.

Обогнув главного аудитора компании, Долгин положил поверх всех справок и прочих бумаг объемистый бумажный пакет. Непонятно заметил:

– То самое.

И тихо отбыл прочь. Князь с таким же непонятным выражением лица взвесил нестандартную корреспонденцию на ладони, убрал ее в ящик стола и жестом попросил продолжать. Вот только прежнего интереса уже не было. Нет, взгляд его по-прежнему был очень внимательным, да и уточняющие вопросы не раз заставляли Горенина обращаться к собственной памяти (и записям), но все же, все же… Его сиятельство даже не порадовало благополучное завершение истории с Ярославским консервным заводом, управляющий которого, Семен Венедиктович Крюков, по результатам проверки глубоко и искренне осознал свою ошибку.