Дело не в сомнениях или нерешительности, а в том, что мне казалось, Влада должна сама сделать первый шаг, ей это необходимо. Так, думаю, эти мысли пока в сторону. У нас о другом сейчас разговор.

– Ладно, тогда давай спрошу. Что имел в виду этот твой неродственник, когда сказал, что ты убила каких-то пацанов? – сразу без танцев с бубном начал я.

– То и имел. Я их убила. Двоих. Одного просто искалечила, – Влада кивала, будто подтверждала каждое свое слово на всякий случай.

– Это была какая-то случайность? – я старался говорить максимально безэмоционально.

Влада повернулась и уставилась в глаза.

Ее лицо казалось почти неестественно спокойным, как и монотонный голос, но расширенные зрачки выдавали чувства.

– Абсолютно нет. Я купила на черном рынке пистолет, выследила каждого и выстрелила в пах. Какая же тут случайность?

– Ни хрена себе… – Мои бедные яйца непроизвольно поджались, когда воображение нарисовало четкую и красочную картинку. – Пардон. Я, кстати, видел такое ранение разок. И это не то, на что хотел бы взглянуть снова.

– Все еще хочешь находиться в одном со мной помещении? – странная смесь вызова и обреченности в ее тоне задела и причинила дискомфорт.

– Почему нет? Я же не делаю ничего такого, что поставило бы под угрозу мои… части тела, – усмехнулся в ответ. – К тому же мне теперь любопытно узнать, чем твои, ну скажем, мишени заслужили свою участь. Ты не кажешься женщиной, которая будет бегать по городу с пистолетом наперевес и палить в пах каждому встречному мужику.

– Нет, конечно, – Влада отвернулась и с минуту молчала, а потом я увидел, как прозрачная капля сорвалась с ее щеки и упала на тонкие переплетенные до белизны пальцы.

– Они жестоко изнасиловали, а потом затравили и довели до самоубийства мою младшую сестру, – сипло продолжила она.

 – Ей было пятнадцать.

ГЛАВА 18

– Так, стоп! – в какой-то момент, перекрывая шум двигателя, скомандовал Варавин водиле, и я разглядел полосатую ленту, обозначающую место преступления, завязанную обвислым бантом на одном из стволов у края дороги.

Никита резко распахнул дверцу и выпрыгнул наружу. Тут же послышался смачный чавкающий звук, а потом его сдавленное высказывание, которое, будучи переведено с матерного, звучало бы примерно: «О как же судьба жестока и коварна к несчастной ментовской доле!»"

"Я, руководствуясь уже его печальным опытом, предварительно посмотрел, куда вылезаю.

Само собой, это была наполненная грязной водицей колея непредсказуемой глубины. Поэтому я поставил одну ногу на относительно сухой участок проселочной дороги, а вторую для опоры оставил на высокой подножке и потянулся к Владе. Женщина сдвинулась к краю, свесила ноги и так сосредоточенно высматривала, как половчее выскочить, что не отреагировала сразу на мое положение.