Влада уперлась ладонями в подоконник, прижимаясь лбом к стеклу, и дернула плечами, будто отмахивалась от нас, предлагая делать что угодно.

– Как вы считаете, капитан Чудинов, проект «Ворожея» действительно мог быть затеян, чтобы помочь работникам наших доблестных органов поймать пару-тройку опасных преступников?

– Судя по постановке вопроса, думать так будет ошибочно, – усмехнулся я.

– Верно. Что значит поимка одного конкретного маньяка в масштабах страны или мира в целом? Ерунда!

– Не соглашусь с вами, Гарденин! – не смог скрыть я мгновенного раздражения. – Это как минимум означает, что кто-то не погибнет, а родственники жертв получат хоть какое-то отмщение.

– Ну да, или его иллюзию. Вот в чем главная ваша проблема, Чудинов, которая заставляет меня счесть вас непригодным для развития отношений с Владой. Вы упорно смотрите на частности, отказываясь видеть всю картину в целом.

– В развитии отношений с Владой не имеет никакого значения ваше гребаное мнение! – Достал, сука. – Это только между нами, и разговор на эту тему у нас уже имел место.

– Это точно. И закончился он ничем. И дело тут совсем не в моем мнении, а в реальности как таковой. И если вы, Чудинов, на пару минут перестанете поддерживать у себя в голове образ меня как врага и главного злодея в жизни Влады, то, вероятно, сможете воспринять все адекватно.

Гарденин уставился в спину Владе.

– Я враг тебе? Отвечай! – Этот окрик был похож на ментальный удар плети, и если бы она вздрогнула или хоть как-то показала, что больно, ей-богу, я бы убил этого урода прям на собственном диване.

– Нет, – развернувшись, с усмешкой ответила девушка. – Ты всего лишь мне не друг!

Гарденин безразлично пожал плечами и продолжил:

– В мои планы входит создание совершенно самостоятельного и очень эффективного подразделения людей с определенными способностями, которые будут заниматься массовым, практически поточным раскрытием преступлений, связанных со всеми существующими отклонениями психики или социально-агрессивным поведением. В идеале это должно происходить до того, как случится первый эпизод, или хотя бы непосредственно в сам момент, что, как вы вряд ли решитесь оспорить, Чудинов, весьма сократит смертность на выходе.

Я прикрыл глаза от мгновенной тошноты. Вот если абстрагироваться и верить в каждое слово, замысел-то более чем замечательный и грандиозный, но сама форма, в которую ее умудрялся облечь этот человек, такая бездушная. Так, словно для него ни те, кого он собирается использовать, ни те, кого он намерен таким образом спасать, не были людьми. Только цифры, эпизоды, будущие подтверждения его собственной значимости для человечества в целом. Безликого, лишенного индивидуальной ценности для него человечества.