Слуг распустили, не выплатив им жалование, а самые ценные вещи, насколько я знала, продали в уплату долгов из-за все той же треклятой спекуляции.

- А что Тильда? – нянюшка застыла, удерживая в своих руках прядь моих густых светлых волос. – Я правду говорю. Они тебя разорили, а теперь еще и имеют наглость попрекать!

Я опустила глаза. Дядюшка, как опекун, имел право распоряжаться большей частью моего наследства, за исключением небольшого счета в банке и домом. С последним, правда, тоже были вопросы. Если я не рожу наследника, дом отойдет дядюшке Дереку, а после него Шолто и сыновьям кузена, если таковые будут. А счет а банке получу, только когда достигну совершеннолетия. Впрочем, до двадцати одного года мне остался всего год жизни. На первый взгляд, что такое год? Пролетит, и не заметишь. Но не в моем случае. Проживая вместе с Хартливами - год был за десять! Постоянные упреки тетки, колкие словечки кузины, равнодушие дяди, которому я перестала быть интересной, когда осталась ни с чем, пусть и по его вине.

- Злые, завистливые люди! – пробурчала нянюшка и снова принялась за мои волосы.

Я подумала о монастыре, которым грозилась тетушка Иден, и по спине прошел мороз.

- О мертвых плохо не говорят, - нянюшка вздохнула, - но ваш отец должен был заранее подумать об опекунах.

- Мой отец был молод и здоров, - осторожно ответила я. – И он, и матушка… Никто не мог предугадать, что… - я не закончила. Говорить о том, что произошло, было еще больно. Слишком свежи были воспоминания.

- Ты права, детка, - согласилась Тильда. – Но этот так называемый жених! – нянюшка наклонилась ко мне и прошептала на ухо так тихо, будто мы были в комнате не одни и нас могли подслушивать: - Что, если это Беттани вынесла платье? Генри вполне мог заплатить ей!

- Тильда! – ахнула я.

- А что? – няня покачала головой и распрямившись, продолжила заниматься волосами. Мне даже показалось, что они начали потрескивать от чрезмерного расчесывания и стали пушистыми и легкими.

- Эта Беттани кажется мне особой беспринципной. Она могла, за деньги помочь мерзавцу Сент-Джону опорочить вас и найти предлог, чтобы разорвать помолвку!

Я поджала губы и вздохнула."

"Сейчас нянюшка озвучивала мои мысли. Да, я ведь думала то же самое! Беттани мне не нравилась. Я понимала, что тетушка приставила ее ко мне, как соглядатая. И внешне вежливая девица могла вполне доносить обо мне, а значит, могла и продать на время красное платье. Но не пойман, не вор, как говорится.

Нянюшка отложила щетку и потянулась за шпильками, когда в дверь постучали. Я разрешила войти, подозревая, что это пришла горничная, и не ошиблась.

Беттани вошла с широкой улыбкой. В руках у нее была корзина с цветами, которую девушка поставила у моих ног сообщив:

- Доброе утро, госпожа. А это доставили вам.