- Вы сумасшедшая, леди Бичем, если так спокойно явились в этот рассадник сплетников, - она встала рядом со мной. – Полагаю, вы знаете меня, не так ли? Не нужно просить хозяина дома представить нас друг другу?

Вздохнув, я ответила:

- Думаю, миледи, это не самое страшное из нарушенных мной правил поведения, - и даже смогла улыбнуться, но сама была заинтригована, почему такая женщина, как леди Лайт, сама подошла ко мне. Тогда я не знала причины. О ней проведала позже. А сейчас я просто радовалась тому, что хоть кто-то из общества решился на разговор с отвергнутой и опозоренной девицей.

На нас глазели. Это было неприятно, особенно потому, что взгляды были далеки от дружественных. Присутствие леди Лайт рядом со мной не спасало от сплетен. Скорее всего, все решили, что фрейлина королевы просто удовлетворяет свое любопытство на мой счет, чтобы позже рассказать о последних новостях своей госпоже-королеве, которая очень приветствовала сплетни и слухи.

- Я подошла к вам, потому что мне стало скучно, - призналась откровенно леди Лайт.

- Желаете узнать подробности? – сорвалась я.

- О, нет. Мне уже все рассказали, теперь осталось понять, чему верить, а чему нет. – Она достала веер и, раскрыв его, принялась обмахиваться и смотреть по сторонам.

Наверное, мне стоило попытаться убедить собеседницу в своей невиновности, но я молчала. Подобное казалось унизительным, ведь я, как никто другой, знала правду. А правда была такова – я невиновна. Жених оболгал меня. А все потому, что я имела гордость отказать ему в близости, а затем не согласилась стать содержанкой.

Я на миг прикрыла глаза, вспоминая взгляд того, кого уже почти считала своим.

- Ты теперь нищая, Сьюзан. Ни один приличный джентльмен не захочет жениться на тебе. А я предлагаю выбор – стать моей. Я куплю для тебя дом, выделю слуг и буду дарить наряды. Ты станешь моей женщиной…

- Но не женой! – вспыхнула я, понимая, что мой мир рушится на множество осколков. И их уже не собрать, не склеить!

- Моей женой станет женщина, которая сможет принести моей фамилии честь и достаток. Ты, увы, сейчас не способна ни на что, кроме как продать свое тело. Я оценю, поверь. И ты ни в чем не будешь нуждаться!

Он шагнул ко мне, попытался обнять, нагло и собственнически опустив правую руку на мою грудь, и я…

Да, великие боги, я подняла колено и ударила его по самому нежному мужскому месту. А когда виконт Сент-Джон, вскрикнув, наклонился, ухватившись руками за причинное место, еще и ухитрилась ударить его рукой по голове. Нет, я хотела залепить пощечину, но получилось так, как получилось. А рука потом болела долго.

- Дрянь! – рявкнул Генри распрямляясь. Лицо его стало красным от ярости и унижения.