После того, что случилось, больше нет. Обрела свою собственную силу после дерьма, что выпало на мою долю и, черт возьми, выкарабкаться из него мне помогал не Руслан. Так что пусть не орет.

На это он замолчал, показав зубы.

Сказать ему было нечего. Только скалиться от злости. Не знаю, что он собирался делать. Я смотрела на него, как колючка, на руках расхныкался сын, и Руслану пришлось успокоиться.

— Положи его в кроватку.

Кроватку с подогревом нам приготовили давно, она стояла за инкубатором, накрытая чехлом. Руслан содрал его, все проверил, включил и повернулся ко мне.

— Ну же.

Я плавно подошла, остановилась. На дне было невесомое пуховое покрывало, которое стоило, как самолет. Под ним идеальный микроклимат, там тепло, как в утробе матери. Кровать напичкана современной аппаратурой, которая замерит пульс и дыхание. Сомневаться нечего. Но все равно я не решалась положить туда малыша. Который так и остался безымянным, потому что это я из суеверий отложила на потом.

Надо его назвать. Теперь — обязательно надо.

Преодолевая внутреннее сопротивление, я положила кроху и накрыла одеяльцем. Малыш спал, но поморщился во сне.

Больше всего мне хотелось взять его на ручки и держать так, а не говорить с Русланом. А ведь для этого он и заставил меня положить ребенка. Чтобы продолжить скандал.

Что ж, если он его хочет — он его получит.

Я решительно обернулась, так стремительно, словно хотела броситься, как кошка и впиться ему в лицо ногтями. Когда-то я даже испытывала к нему нечто вроде привязанности, но это было недолго. Все развалилось после мнимой смерти нашего сына. Мужчину, который проворонил мое отравление и похищение ребенка, а затем объявил сумасшедшей и даже не прислушался, когда я твердила, что он жив, я любить не хочу и не буду.

— Не смей так обращаться со мной!..

Он оборвал мои слова поцелуем.

Очень резким, напористым — своим весом Руслан вжал меня в стену. Я рефлекторно уперлась в плечи руками, пытаясь оттолкнуть. Пульс колотился в висках, я сильно испугалась, потому что не такого напора ожидала… От него пахло сигаретами и холодом — ментолом. Щетина царапала нежные губы. Чтобы я не вывернулась, Руслан держал меня за горло.

Я закричала ему в рот, пытаясь избавиться от настойчивого языка.

Одновременно знакомые и забытые ощущения. Как будто с мертвецом целуешься. От этой мысли я крепко зажмурилась.

Поняв, что не смогу оттолкнуть, резко отвернулась — лишь бы разорвать контакт.

— Отстань, — процедила я сквозь зубы.

Я не буду его целовать.

Его ладонь все еще лежала на затылке. Убирать он ее не собирался. У меня сердце колотилось так, что он не мог этого не чувствовать. Пояс халата развязался, и я придерживала его рукой, чтобы совсем не распахнулся.

Я тяжела дышала и не знала, что делать, мать его.