У меня не было желания играть в тридцать три вопроса.

— Не томи! Зверь?

— Это телохранители Девина. Которые жили в Лондоне из-за твоей сестры и прилетели сюда с ними.

— И? Что это значит? — не поняла я радости.

— Опекун Коринны начал избавляться от приближенных лиц. Я этого не делал, следовательно, их убил он. Значит, они могли на него вывести. Нужно рассмотреть ближний круг Девина, — решил Зверь. — Кто присутствовал и затем исчез. Может, так на него выйду.

Я молча смотрела в окно.

Эта война интересна только ему. Моя давно закончилась. Сердце немного жег пепел в коробке на заднем сиденье, и то я пока не поняла, почему так сильно.

Руслан был мне небезразличен.

Я Зверю этого никогда не скажу. Но в чем-то Руслан был прав, я не смогу его забыть. Может ли вообще быть небезразличен тот, от кого родила ребенка? В хорошем смысле или в плохом, но выкинуть его из головы полностью не получалось.

— Что будем делать с прахом? — спросила я.

— Я бы просто вышвырнул этого тупого ублюдка в помойку… — сквозь зубы процедил Зверь. — Но мне жаль Ника. Поэтому мы его похороним. Завтра.

Второй раз за последние дни я была на похоронах.

Зверь хоронил его на семейном участке в тихом месте кладбища. Никаких белых ангелов и прессы, Кирилл хотел, чтобы все прошло как можно незаметнее. Приехал Ник. Небритый, в темных очках. Он стоял на зябком ветру, не ежась, пока рыли небольшую могилу.

Я привезла урну с прахом, которая всю ночь простояла на комоде в моей комнате. Я не сомкнула глаз до утра: крутилась в постели, то проверяя сына, то вспоминая Руслана. Ночь была эмоциональной и сложной. Мы почти не говорили, только кивнули друг другу.

Руслан для этого города много значил.

А хоронят практически тайно, пришли только самые близкие. Брат, сын, и я — только не знаю, кем ему прихожусь, любовница, мать его ребенка?

Зверь хорошо заплатил могильщикам, выкопав могилу, они дежурили неподалеку, дожидаясь, пока мы простимся и можно будет заканчивать.

Девин, конечно, редкостная сволочь.

Умудрился достать Руслана даже из могилы и отомстить. Теперь оба в земле. На прощании никто так и не смог ничего сказать. Зверь был слишком зол на происходящее, чтобы трогательно прощаться, я ничего не смогла придумать — голова была абсолютно пустой, Ник не умел говорить.

Так что мы кинули по горсти земли и Зверь велел зарывать могилу.

— Поедем в «Авалон». Помянем.

На кладбище я продрогла до костей. Стакан подогретого вина со специями пришелся кстати. Мы расположись в кабинете главного зала. После ночи клуб был пустым, залы — темными и покинутыми. Девочки и персонал отсыпались, клуб приводили в порядок перед следующей крышесносной ночью.

Казалось несправедливым, что из-за смерти основателя клуба даже не сделают паузу в развлечениях. Шоу должно продолжаться.