А к женщинам, которые рожали ему детей, из которых выжили только я и моя сестра, относился, как к скоту, а не к людям.

Руслан застрелил этого ублюдка.

Но если Девин выкрал нашего сына, он мог оставить нам жестокий урок на будущее. Я боялась, что ребенок медленно умирает в инкубаторе, оставленный один.

Я видела, что коронер нам не верит.

Мне не верил и Зверь. Просто делал то, что я просила, видя, что я схожу с ума. Именно этим он меня покорил. Зверь всегда был за меня, в любых ситуациях. Он на моей стороне.

Не верит, но действует, потому что знает, что иначе я не успокоюсь.

Мы вернулись в машину. Коронер сел в свой потрепанный старенький седан мятного цвета. Он поедет за нами. Впереди будет двигаться машина полиции с мигалкой. Замкнет конвой внедорожник с нашей охраной.

Зверь сел за руль, поправил зеркало, глядя назад — то ли на заднее сиденье, где нас безропотно ждала Вика, то ли на машину позади нас, расплывающуюся в потоках осеннего дождя.

— Ты как, малышка? — он повернулся ко мне.

Вокруг рта появились жесткие складки.

Он не флиртовал, и не веселился, он, черт возьми, был на взводе, словно впереди поджидала западня. Уже не уверена, что он так уж мне не верит.

Зверь выглядел так, словно готов отразить атаку.

Я сглотнула.

Перед Викой вдруг почувствовала скованность, и ограничилась сдержанным:

— Все хорошо. Едем скорее.

Мы выдвинулись в сторону кладбища. Я не знала, стоит ли идти на могилу, сомневалась до последнего. Но когда мы оказались там, сама вышла из машины.

Перед этим я передала бумаги Вике.

— Прочти.

— Ты ведь понимаешь, что я не профессиональный коронер? — уточнила она, но бумаги взяла. — Что могу ошибаться?

— Мне важно твое мнение. Ты же готовилась к поступлению, а зубрилка ты еще та.

Со вздохом она вчиталась в строчки, включив верхний свет в машине.

Ребенка Руслан похоронил по высшему разряду.

Единственного родного сына."

"Белый ангел в конце аллеи — надгробие нашего малыша, вызвал в сердце такой острый приступ боли, что я едва подавила порыв броситься к могиле и разрыть ее руками. Как я и поступила когда-то…

— Жди здесь, — хмуро велел Зверь. — Я сам достану.

— Я могу помочь, — предложил коронер.

— Нет. Это семейное дело, — отрезал он, забрал у полицейского лом и саперную лопату, и направился к могиле.

Я остановилась под кустом бузины, прячась от ледяного дождя. Когда раздался первый удар лома об мрамор, я закрыла глаза. Не хочу смотреть, как ломают могилу ребенку. Кто бы в ней ни был погребен — это невинная душа, обретшая там покой.

Несмотря на ночь и холод, скоро Зверь сбросил куртку, и остался в одной футболке под дождем. Она быстро намокла и липла к мускулистому торсу. Руки и мощная шея стали влажными и глянцевыми в свете фонаря.

Наконец, из-под земли извлекли гроб.