Пулевое отверстие было заделано воском, но гример постарался не очень в целом. То ли торопились, то ли это в принципе было сложно. Из свежевырытой могилы тянуло холодом и тленом.

Вид отца в гробу меня обескуражил. Отца, которого я ненавидела, который погубил мою мать и не признавал меня, бросив прозябать в нищете. Похитил моего ребенка. Но больше ненависти я к нему не испытывала. Руслан за меня отомстил, поставил точку. Пусть просто катится в ад.

Мне нечего было ему сказать.

— Ваш отец много говорил про вас, — вдруг заявил опекун.

У него оказался низкий, глухой голос, словно из могилы говорят. Такой же холодный и вязкий, как сырая земля. Все это время он меня рассматривал. Ждал реакцию. Наверное, не только мне было интересно посмотреть на сестру. Им на меня — тоже.

Я подняла глаза.

Вид отца в гробу полностью меня успокоил. Я сама как будто застыла, мне не нужно было, чтобы Зверь прикрывал мне спину. Я и так ощутила уверенность.

— И что же он говорил?

— Он мечтал наладить с вами отношения.

Ложь.

Но глаза ее не выдали. Но если бы отец хотел — он бы это сделал, а не моего сына похищал.

— И мне жаль, что его убийца — ваш любовник. Это было недальновидно — заключать сделку за спиной отца с его врагом.

— Неужели? — резко спросила я.

— Не отрицайте. Я знаю, что вы должны были родить ребенка от него за вознаграждение. И сделали это.

Я прищурилась. Откуда он знает такие нюансы, он только сегодня прилетел в страну, а в прессе этого не сообщали! Никто не знал, что Руслан обещал мне деньги за рождение малыша — и очень серьезную сумму.

— В его смерти — виновны вы, — продолжил он, — но я не вправе обвинять дочь Девина, даже такую.

— И к чему тогда эти обличения? — вспыхнула я.

Во мне проснулась злость, которую я годами копила на отца. Он мертв, так что она вся была готова обрушиться на его «преемника», как огромная волна.

— Я всего лишь говорю вам, что не виню в его смерти вас. Не вы несете ответственность. Соболезную вам.

В голосе был странный подтекст: а кого тогда винит — Руслана? Но тот и так в тюрьме… В чем дело? Это угроза или что?

Я снова опустила глаза. За нами наблюдает пресса — издалека, но все же видят, как мы говорим над телом. Я стою неприлично долго у гроба. Секунду помедлив, я наклонилась и зачерпнула пару размякших комьев земли, безбожно испачкав перчатку.

— Оставьте соболезнования и обвинения при себе, — отрезала я.

Мне ужасно не понравилось, что он сказал.

Я отступила к Зверю, и схватилась за его локоть, глядя под ноги. Гроб накрыли крышкой — больше никто не подошел попрощаться, и под драматическую музыку, начала опускать его в могилу на специальном механизме.

Прощай, пап.

Ты был полным засранцем.

Влажная земля полетела в могилу.