Может быть, переехать в другой город, чтобы не сталкиваться с Русланом на общих мероприятиях, куда мы без сомнения будем выбираться.

Я хочу забыть о прошлом, и о том, что так и не сумела подержать нашего с Русланом малыша на руках.

— Наверное, вернусь в салон… — пробормотала я. — Нужно выбрать платье.

Но на платье и прочей мишуре я так и не смогла в тот день сосредоточиться. Чувствовала ли я себя отомщенной? Скорее растерянной и опустошенной. Наверное, стресс. Шок. Все участники заговора были наказаны и наказаны жестоко. Вместе с этим ушла часть боли, но только часть. Вся моя боль по ребенку тяжелой ношей осела в душе.

— Посмотри, какие ткани, — Вика пыталась меня отвлечь, видя мое состояние. — А ты хочешь корсет или нет?

Платье по большей части мне выбрала Вика. Я дала честное слово, что еще примерю его дома, и приглашу на примерку ее. Анна красиво упаковала его, добавила аксессуары и подарки от салона.

— Приходите выбирать наряд для подружки невесты, — она стрельнула глазами на Вику, и та польщенно улыбнулась.

Вечером я пила со Зверем шампанское за будущую свадьбу.

Мы были в приватной комнате в большом зале. Из-за неплотно прикрытой двери пробивались басы. Я допила бокал не чувствуя вкуса, и прилегла на Зверя. Он ласкал мои волосы, поцеловал плечо, но не мог вернуть меня в реальность.

От историей Ириной осталось горькое послевкусие.

Но все закончилось.

Точка. Финал. Я буду ходить к малышу на могилу, но чувствами оставляю все в прошлом. Просто нужно пережить шок.

— Завтра на Дне города будет выступать твой отец, — вдруг сказал Зверь. — Руслан тоже придет. Важный день.

Я вопросительно подняла глаза.

Подумать только День рождения этого сраного города такой важный, что придут самые отъявленные и влиятельные мерзавцы? Вместе?

— А мы пойдем?"

"— Нас не пригласили, — усмехнулся он. — Посмотрим трансляцию отсюда.

На следующий день похолодало.

Ничего делать не хотелось, Зверь ушел, а я провела полдня в постели, играя с Голди и ни о чем не думая. Из-под теплого одеяла не хотелось выбираться. С утра было пасмурно, несколько раз порывался пойти дождь, превращаясь в мокрый снег…

Нужно бы проведать Настю, ей, наверное, одиноко, но это вечером. Девушка моего отца приходила в себя несколько недель. Я стала называть ее Настей из-за наколки в виде буквы «Н» на внутренней стороне бедра, о которой рассказала Ясмина. Что она значила, я не знала. Настя тоже не вспомнила.

Сначала ее постоянно трясло, она вставала только с посторонней помощью, и плакала. У нее тряслись голова и руки. Ясмина сказала, это неврологические.

Свое имя она так и не вспомнила.

Я просмотрела прессу, но и там оно не упоминалось.