Когда от избытка чувств хочется читать стихи, дарить ласки, умирать и рождаться заново, медленно томясь сладким предвкушением.

Все это называется счастьем. Вообще-то, состояние довольно глупое, но для двоих, которым оно предназначено, самое светлое и блаженное."

"Занавесок на окнах не было, балдахина над кроватью тоже. Мирослава решила устроить генеральную уборку. Белые простыни светились в жемчужном свете луны, лившемся сквозь открытый проем. Свет был таким ярким, казалось, он плещется, закручиваясь прозрачными волнами.

Как же спать в такую ночь? Влад сидел, удобно устроившись на широком подоконнике, Миру примостил, забрав в кольцо рук, да еще и ногами обхватил для верности. Глядел в темный заросший сад.

И да, он читал ей Высоцкого. Хорошо читал, вдохновенно, будто сам придумал.

— Никогда бы не подумала, что ты можешь так… — проговорила она, устраиваясь поудобнее.

— Не ответил, просто поцеловал в макушку.

— Знаешь, я больше не ощущаю в себе Линевру, — сказала Мира вдруг.

Он наклонился к ней, заставляя поднять лицо, взглянул серьезно. А потом вдруг выдал:

— Знаешь, Джонах ведь тоже обрел крылья.

И рассказал удивленной Мирославе все, что услышал от Рихарта про младшего принца и про леди Элвину. Услышав, что та оказалась ведьмой, Мира хмыкнула:

— Почему-то не сомневалась.

И тут услышала:

— Мира, только честно… Скажи, тебе нравился Джонах?

Это сейчас была ревность?

— Что? — не поняла она сначала, а поняв, стала выбираться из кольца его рук.

— Ну-ну, ну, перестань. Мира! Просто, умирая, он звал Линевру.

— И что?

— Ну, я и подумал, а вдруг ты его любишь. Немножко? — проговорил, шутливо защищаясь щипков. — Тише, будешь драться, мы свалимся.

Потом вдруг посерьезнел:

— Выходит, Линевра его любила? Так, что ли?

Однако додумать свою мысль ему не удалось. Снаружи и раньше доносились шорохи, а теперь и вовсе послышался треск, грохот, сдавленные ругательства и подозрительные прыжки.

— Что там? — забеспокоилась Мира, высовываясь.

По усыпанной старыми листьями земле катился клубок, а за ним скачками несся крупный камышовый кот. Поймал, схватив в зубы и снова метнулся к стене под окном.

— Эрвигу надо в следующий раз лучше закреплять лестницу, — поучительно выдал Вадим.

Мира тихонько засмеялась, он улыбнулся в ответ, а потом вдруг шепнул:

— А хочешь, полетаем?

Ох… Ну кто же от такого предложения откажется…

* * *Следующий день в офисе адвоката Гаршина был выходной. Но то для посетителей, на самом деле внутри кипела работа.

К десяти часам в кабинете появилась Марина, стажер адвокатской практики. В руках несла три тома бумаг в толстенных скоросшивателях.