Ах, майн либер папа… – Тут Катрина умолкла и перестала кружиться, медленно опуская изящные руки. – Но что случилось, Стефан? Ты даже не улыбнешься.

А он и не пытался. Вид Катрины, подобной какому-то эфирному созданию в этом золотисто-белом наряде, причинял ему невыносимую физическую боль. Стефан даже не мог себе представить, как он станет жить дальше, если потеряет ее.

Пальцы юноши судорожно сомкнулись на прохладной рукояти меча.

– Помилуй, Катрина, как я могу улыбаться, как я могу быть счастлив, когда…

– Когда что?

– Когда я вижу, как ты смотришь на Дамона.

 – Итак, слово было сказано. Стефан мучительно продолжил: – Пока он не вернулся домой, мы с тобой каждый день были вместе. Наши отцы были этому рады и даже поговаривали о брачных планах. Но теперь дни стали короче, лето почти прошло – и ты проводишь с Дамоном столько же времени, сколько со мной. Отец разрешает ему здесь оставаться только потому, что ты об этом просишь. Но почему ты об этом просишь, Катрина? Я думал, ты неравнодушна ко мне.

В ее голубых глазах читалось смятение:

– Я очень к тебе неравнодушна, Стефан! Знал бы ты, как!

– Тогда зачем ходатайствовать за Дамона перед моим отцом? Если бы не ты, он бы давно выбросил Дамона на улицу…

– И это, вне всякого сомнения, очень порадовало бы тебя, младший братец.

 – Голос от двери звучал ровно и надменно, но, когда Стефан обернулся, он увидел, что глаза Дамона буквально пламенеют гневом.

– Ах, нет, это неправда, – с чувством промолвила Катрина. – Стефан не желает тебе зла.

Губы Дамона изогнулись в самодовольной ухмылке, и он искоса бросил взгляд на Стефана, подходя к Катрине.

– Очень может быть, что желает, – сказал он девушке, и его голос слегка смягчился.

 – Но мой брат прав, по меньшей мере, в одном. Дни становятся короче, и скоро твой отец покинет Флоренцию. И заберет тебя с собой – если только у тебя не найдется веской причины остаться.

«Если только у тебя не будет мужа, чтобы остаться с ним».

Эти слова не были произнесены, но все явственно их услышали. Барон слишком любил свою дочь, чтобы выдавать ее замуж против воли. В конечном счете, это должно было стать решением Катрины. Выбором Катрины.

Теперь, когда животрепещущая тема была оглашена, Стефан не смог смолчать.

– Катрина знает, что она в любом случае должна будет скоро покинуть своего отца… – начал он, выставляя напоказ свое тайное знание, но брат его перебил.

– Ну да, прежде чем старик начнет кое о чем догадываться, – небрежно бросил Дамон. – Даже самые любящие отцы порой не на шутку задумываются, когда их дочери выходят из дома только по ночам.

Гнев и боль захлестнули Стефана. Значит, такова была правда – Дамон все знал. Итак, Катрина поделилась секретом с его братом.