Он рассказал Елене о своем отце, состоятельном мужчине времен Ренессанса, и о его мире, который преимущественно ограничивался Флоренцией и семейным поместьем. Он рассказал ей о своей учебе и о своих амбициях. О своем брате, так сильно от него отличавшемся, и о враждебных отношениях, которые между ними сложились.

– Даже не знаю, когда Дамон начал меня ненавидеть, – признался Стефан. – Насколько я помню, так было всегда. Возможно, это случилось потому, что наша матушка не оправилась после вторых родов. Она умерла через несколько лет после моего рождения. Дамон очень сильно ее любил, и мне всегда казалось, что он винил меня в ее смерти.

 – Тут он выдержал паузу и с трудом сглотнул. – А затем, немного позднее, появилась одна девушка.

– Та самая, которую я тебе напоминаю? – негромко спросила Елена. Стефан кивнул. – Та самая, – несколько нерешительно продолжила она, – которая подарила тебе кольцо?

Стефан взглянул на серебряный перстень у себя на пальце, затем внимательно посмотрел в глаза Елене. И медленно вытащил из-под рубашки кольцо, которое носил на цепочке.

– Да, это было ее кольцо, – кивнул он.

 – Без подобного талисмана мы умираем под солнечным светом – как на костре.

– Значит, она… ты ей нравился?

– Она сделала меня тем, кто я сейчас.

После небольшой заминки Стефан рассказал ей о Катрине. О красоте и прелести Катрины, о своей любви к ней. И о любви Дамона."

"– Она была слишком нежной, проникнутой слишком большой любовью, – мучительно произнес он под конец. – Она дарила эту любовь всем, включая моего брата. Но, в конце концов, мы сказали ей, что она должна выбрать между нами. И тогда… тогда она пришла ко мне в спальню.

Воспоминание о той ночи, о той сладостной и ужасной ночи, снова захлестнуло его. Катрина пришла к нему. И Стефан был так счастлив, так полон радости и благоговения. Он попытался рассказать об этом Елене, найти нужные слова. Всю ту ночь юноша был так счастлив, и даже на следующее утро, когда он проснулся и обнаружил, что Катрина ушла, он все еще испытывал величайшее блаженство…

Случившееся вполне могло показаться сном, однако две ранки на шее были вполне реальны. Стефан с удивлением обнаружил, что боли они не причиняли и, казалось, стремительно заживали.

Теперь их скрывал высокий воротник его рубашки.

Кровь Катрины горела в его венах, и от одной этой мысли сердце Стефана вдруг забилось быстрее. Катрина поделилась с ним своей силой, она выбрала его.

У него нашлась улыбка даже для Дамона, когда они тем вечером встретились в условленном месте. Весь день брат Стефана где-то отсутствовал, однако в маленьком садике показался как раз вовремя. Дамон невозмутимо стоял под деревом, поправлял манжеты. Катрина опаздывала.