– У нас с ним никогда ничего не было, и вообще, он же с нашей Юлькой встречается.

– Да-а-а, а я почему-то думала, что с тобой…

– Вы, наверное, так подумали из-за того, что мы тогда вместе приезжали вас проведать. Но это я просто тогда собралась, а Володя сказал, что тоже хочет, и предложил меня на машине своей подвезти. Ну надо же!

– Тогда от кого ты ждешь ребенка? – брякнула Наталья и запоздало подумала, что ее вопрос слегка некорректен. Впрочем, Верочка вряд ли это заметила, потому что ее глаза моментально вновь набухли слезами.

– Я не знаю, как вам сказать… – прерывающимся голосом сказала она.

 – Вы только не ругайте меня, Наталья Петровна, я уже сама себя ругала-ругала… Да только поздно уже. Я беременна. А отец ребенка – Станислав Николаевич.

– Кто? – Наталье показалось, что она ослышалась. – Развольский?!

– Не кричите на меня, пожалуйста! – Верочка зарыдала. – Я сама во всем виновата. Он как-то летом предложил меня подвезти после работы. А я его так люблю, что у меня в его присутствии ноги отнимаются. Конечно, я согласилась. Ну, мы заехали в какое-то кафе, а потом он сказал, что ему нужно отдать другу книгу, и попросил меня заехать вместе с ним.

Мы приехали в квартиру, тут недалеко. Там, конечно, никого не оказалось. В общем, там все и произошло.

– В квартиру, говоришь? – переспросила Наталья, перед глазами которой расплывались отвратительные ярко-малиновые круги. – И как часто вы потом ездили в эту самую квартиру?

– Четыре раза всего, – Верочка всхлипнула. – Я ведь ему не соответствую, Станиславу Николаевичу. Кто я? И кто он? Конечно, он быстро утратил ко мне интерес, а я и не настаивала. Чем я могу заинтересовать такого замечательного человека? В общем, через три недели мы встречаться перестали.

И я решила, что навязываться не буду, а потом поняла, что бере-е-еменна-а-а. – Верочка завыла в голос.

– Тихо-тихо, – снова прижала ее к себе Наталья и провела рукой по лицу, прогоняя круги, из малиновых ставшие сине-зелеными. – Тут не реветь надо, а подумать. Ты хочешь оставить ребенка?

– Я не зна-а-аю, – плачущая Верочка начала икать. – Я сама его не воспитаю. У меня зарплата маленькая, а мама очень строгая. Они с отцом меня из дома выгоня-я-ят, когда узнают. А Станиславу Николаевичу я про это даже сказать боюсь.

Вдруг он решит, что я его шантажиру-ю-у-у.

– Прекрати реветь, – строго сказала Наталья, и Верочка моментально захлопнула рот. Глаза у нее были как у маленького обиженного ребенка. «Господи, ей ведь всего девятнадцать лет, – горько подумала Наталья, – какая же Стас все-таки скотина!»"

"– Я уже практически решила сделать аборт, – продолжала Верочка. – У меня другого выхода нет. Вернее, есть, конечно, но на связанные с ним лишения я не готова. Но я боюсь очень, Наталья Петровна.