— Хоть из ЦК КПСС! Где ваша сменная обувь?

Сергеев отступил на шаг и опустил взгляд.

— Вы ведь тоже в туфлях.

Черноволосый напыжился и подскочил к майору вплотную, словно собирался смести его с пути, затоптать, согнуть в бараний рог.

Девчонки-санитарки с интересом наблюдали за происходящим.

— Вы меня с собой не равняйте, я заведующий отделением!

— Насколько я понимаю, санитарный режим для всех один, — по-прежнему спокойно сказал Сергеев и чуть качнулся вперед. — Мы как раз хотели с вами поговорить.

— Для этого есть приемные часы. — Ощутив легкий толчок ста тридцати килограммов тренированных мышц, заведующий несколько сбавил тон и сделал шаг назад.

 — А сейчас покиньте отделение.

Он повернулся и направился к своему кабинету. Сергеев и Попов пошли следом.

— Мы ведь рядом со смертью работаем, понимать надо, — примирительно произнес черноволосый, садясь в кресло. — В порядке исключения я вас приму. Кем интересуетесь?

«Ну и жук, — подумал Попов. — При персонале нагнал холоду, крутизну показал, а потом без свидетелей отработал назад. Много есть таких типов, правда, в белых халатах еще не встречал…»

— Женя Гальский, — сказал Сергеев.

 — Он у вас в третьей палате.

— Завтра мы его выпишем, — деловито ответил врач. — У него четвертая стадия, метастазы…

— А как лечить? — не понял Сергеев, и Попов, обманутый будничностью тона, тоже ничего не понял, хотя под сердцем ощутил холодок дурного предчувствия.

— Побудет дома на бюллетене с месяц, может, полтора-два…

— И что? — спросил Попов. — Потом-то что делать?

Врач пожал плечами.

— Что делают с покойником?

В кабинете наступила тишина, только капал кран в углу у двери.

— Какого покойника?! — процедил Сергеев, сдерживая ярость.

 — К вам поступил пациент, капитан милиции, наш товарищ, а вы вместо того, чтобы лечить, облучать, оперировать, что там еще делают, вы уже списали его на тот свет?!

Сергеев обернулся к Попову за поддержкой, но тот подавленно молчал. Он был полностью растерян.

— Просто уже поздно, ничего сделать нельзя. И потом, вы же знаете, что у нас за медицина! Ни лекарств, ни методик…

— Что же вы ему скажете? — с трудом выговорил Попов.

— Вообще-то, на Западе говорят больным всю правду…

— Там же еще, кроме этого, наверное, лечат! — Сергеев встал.

 — Ладно, я вас понял. Разберемся.

Он сделал шаг к двери, но вернулся.

— Если вы скажете Женьке, что отправляете его умирать… — Гигант навис над столом заведующего, излучая импульсы, которые нередко заставляли отпетых бандитов бросать оружие. Скрипнули намертво сжатые челюсти. — В общем, не надо этого говорить! Простуда, инфекция, травма — придумайте что-нибудь правдоподобное.

И на ходу сказал Попову:

— По-моему, они тут ни черта не понимают.