Один быстро ходил от стены к стене и обратно, второй стоял в углу, отвернувшись от телекамеры и зажав ладонями уши, третий лежал на спине с открытыми глазами, четвертый сидел на нарах в позе «лотос» и мерно раскачивался из стороны в сторону, будто в такт заунывному мотиву.

— Видишь, чувствуют, — негромко сказал Сергеев Попову. — У кого отклонена кассация, всегда не спят в ночь исполнения.

Валера ощутил, что ему душно, как давеча в фургоне. «Ну их всех к черту! Откажусь, вплоть до увольнения…»

— Вот наш, — Сергеев указал пальцем. — Покажите крупнее…"

"На последнем мониторе фигура сидящего в позе «лотос» стала увеличиваться. Заметив движение объектива. Кадиев дернулся и сделал непристойный жест в сторону камеры. Экран заполнило искаженное ненавистью лицо; перекошенный рот процеживал какие-то слова, а прищур глаз был таким, будто именно он, Кадиев, является здесь хозяином положения и хорошо знает, что надо делать с Кленовым, Викентьевым и остальными.

Дурнота прошла. Попов почувствовал, как закручивается глубоко внутри мощная пружина, не раз бросавшая его на ножи, ружья и обрезы.

— Пора заканчивать, — хрипло произнес Викентьев и надел очки с толстыми стеклами.

То же сделал Сергеев. Попов помедлил потому, что мешали завернутые в газету наручники, пришлось положить их на стол.

— Разверни, — бросил второй номер.

Валера сорвал бумагу, поискал глазами урну, не нашел и положил газетный комок на стол, рядом с переполненной окурками дешевых сигарет закопченной жестяной пепельницей. Надевая защитные очки, он испытывал неловкость под взглядами прапорщиков, явно считающих подобную предосторожность излишней.

Сами они, похоже, ничего не опасались. Одинаково безразличные лица, невыразительные глаза… «Их что, специально подбирают? — подумал Попов. — По какому признаку?»

— Дежурному наряду приготовиться к передаче осужденного! — зычно скомандовал Кленов.

Прапорщики сноровисто вскочили и в мгновение ока извлекли откуда-то черные резиновые палки с рифлеными рукоятками. Сделали они это с той же готовностью, с какой только что собирались взяться за костяшки домино.

— Пусть товарищи распишутся, — напомнил мятый капитан. — Как положено.

Начальник тюрьмы дипломатично промолчал, выжидающе глядя на Викентьева.

— Потом! — отрубил Викентьев. — Когда получим.

— Вот те на! — удивился дежурный. — Потомто вам не до росписей будет! Гляньте-ка…

Он мотнул головой в сторону мониторов. Шестой экран крупно фиксировал бешено вытаращенные глаза Удава и раскрытый в немом крике рот.

Викентьев мрачно посмотрел на экран.

— Тем более, — буркнул он. — Что за мода у вас: только переступил порог — распишись, что увез, еще камеру не открыли — пиши, что забрал.