Освободишь вечерок для друга?

– Говори, куда подгребать, – сходу соглашаюсь.

Серый назначает встречу в знакомой рыгаловке. Понятия не имею, почему он, неплохо, в общем-то, зарабатывающий, так любит это место. Сам Серега утверждает, что дело в его душевности. Мне не понять, что душевного он находит в засаленной барной стойке, выцветших бархатных шторах и расстроенном пианино. Но я не могу не согласиться с тем, что это место имеет свой специфический шарм. Здесь ты как будто оказываешься в безвременье. Если бы не современная одежда на завсегдатаях, которых тут, когда ни загляни – тьма, можно запросто представить, что ты попал на сто-двести лет назад.

И это ощущение только поддерживается напитками огромной выдержки, которые совсем не ожидаешь встретить в ассортименте подобного заведения."

"Серегу узнаю сразу. Он ниже меня на полголовы, но шире в плечах. Скалит кажущиеся особенно белыми на загорелом лице зубы. Обнимаемся, от души ударяя ладонями по спинам друг друга.

– Херово выглядишь. Совсем тебя доконала жизнь офисной крысы.

– Ну, что поделать?

– Что-что? Я звал тебя с собой поступать. Так нет же.

О, я очень хотел, да! Это была моя тайная мечта.

Но когда однажды я озвучил свои планы, мать так на меня глянула, что мне пришлось тут же с ними попрощаться. У меня не могло быть иного пути, кроме как продолжить дело отца. И это был оптимальный путь. Сейчас, когда юношеский запал спал, я это понимаю. Те мои устремления были красивой мечтой, и не более. Вряд ли мои романтические представления о жизни моряка хоть сколько-то совпадали с реальностью, где надо впахивать, порой до седьмого пота, то в зубодробильном холоде, то в изнуряющей жаре. Ну уж нет. Лучше я в офисе, оборудованном отличной системой климат-контроля.

Но истории из жизни Серого я все равно слушаю, как ребенок – сказки. Развесив уши и открыв рот. И иногда даже забываю опрокидывать в себя вискарь, щедро подливаемый другом.

– Да ты пей-пей! И рассказывай, как сам. А то все я…

На подпитии рассказ дается легко. Да и вообще Серый едва ли не единственный человек, с которым я могу поделиться тем, что на душе. Тут, наверное, мой нордический темперамент сказывается. Я интроверт и обычно предпочитаю держать дистанцию.

– Ну, знаешь ли… Тут я с твоей матерью даже согласен.

– Ты? С моей матерью? – хмыкаю. – Неожиданно.

– Почему?

– Потому что вы терпеть друг друга не можете.

С Серым мы уже на той стадии опьянения, когда я, отвечая, обнимаю его за плечи. Со стороны, должно быть, смешно. Еще немного, и начнется: а ты меня уважаешь?

Серега кивает. И широко, так что у него аж за ушами начинает трещать, зевает.

– Да. Но тут-то она права. Девка эта оттяпает у тебя половину и глазом не моргнет. А то и все…

– Ну, все – это как-то круто будет. Ты уж не нагнетай.