В конце концов, я смирился с тем, что вечер потерян, напился с тоски вместе с ними, и стало на всё плевать. Даже плохо помню, чем и как закончилась эта ночь.

— Через две недели, в субботу, — предупредил Паша наутро, когда мои гости наконец стали собираться по домам, — у меня днюха. Гулять будем.

— Я счастлив, — криво улыбнулся я.

Однако пообещал, что приду. Пришлось пообещать — Паша был настроен решительно. Он вообще оперился после того, как стал встречаться со Светой. Даже от мамы съехал. И сейчас мне показалось, что он не уйдёт, пока я не дам слово быть на его днюхе.

Меня, если честно, и так мутило. Не то, что пить, а даже курить не хотелось. Правда, к вечеру захотелось, но было нечего.

Я напялил куртку, спрятал голову в капюшон и пошёл за сигаретами. Шатаясь на ветру (погода совсем озверела!), доплёлся до супермаркета. Взял пачку Парламента, свежий хлеб и ещё всякое съестное — раз уж шёл по такому холоду, то чтобы хоть не зря.

У кассы образовалась небольшая очередь, я пристроился в хвосте, прижимая к груди свои покупки — про тележки вечно забываю. Стоял, ждал, как вдруг стало резко не по себе. Тревожно, душно, маетно. Я заёрзал, заозирался и увидел её, Аниту.

Она подходила к кассе, толкая перед собой почти пустую тележку с упаковкой йогурта и двумя зелёными яблоками. Заметив меня, она смутилась, на долю секунды замешкалась, но всё же мне улыбнулась.

— Привет, — поздоровалась она.

— Привет, — облизнув вмиг пересохшие губы, ответил я, чувствуя, как грудную клетку распирает от… не знаю даже от чего больше — от волнения, от тоски или от радости?

Она разглядывала меня так, будто сто лет не видела и ищет, что изменилось, а что осталось прежним. Ну а я-то и подавно вперился в неё с жадностью.

— Ты как? — тихо спросила она. — Вижу, синяки уже сошли… хорошо…

Ответить я не успел — меня окликнула кассирша.

— Молодой человек, вам пакет считать?

Расплатившись картой, я отошёл от кассы, но решил её подождать (за свой йогурт она категорически не позволила заплатить).

Я ждал её чуть в стороне, забив на все установки. Я страшно соскучился. Она вообще действовала на меня так, что самому дико, что такое бывает. Вот если бы она сейчас сказала: «Эйс, пошли». Я бы пошёл, даже не спросил бы, куда и зачем… Хотя, может, и спросил бы, но всё равно пошёл.

Анита тоже расплатилась и обернулась ко мне. А я взгляд от неё не мог отвести. Как будто хотел вдоволь насмотреться и запомнить навсегда её черты, выражение, жесты.

Она приблизилась как-то не слишком уверенно, остановилась напротив, посмотрела вопросительно, но при этом не сказала ни слова.

Не знаю, какая шальная мысль в это мгновение ко мне залетела, но я вдруг произнёс:

— Пошли ко мне.

Не дожидаясь ответа, я взял её пакет и направился к выходу. Она не стала ни возражать, ни ломаться.