Язык мой — враг мой. И что делал мой мозг, когда я втирал ей про эйсы? Сто пудов она считает меня напыщенным дураком. Дураком с дурацким именем. С дурацким именем и побитой физиономией. Аллес!

За какие-то несколько часов моя самооценка рухнула с высот Олимпа, заползла, вся покалеченная, под плинтус и корчится теперь в предсмертных судорогах.

Это даже хорошо, что я теперь не буду ездить по утрам в офис — с ней не встречусь. А то в глаза смотреть стыдно. Хотя так охота её увидеть… Ну, ничего, перетерпим.

С утроенным азартом я нырнул в работу. Ну и правда, забыл обо всём. Спасибо вам, родные массивы, где я чувствую себя богом. Где моё почти раздавленное эго ожило и даже приподняло голову.

Выдернул меня из нирваны телефонный звонок. Иваныч. Всё-таки душевный он человек, хоть и буржуй. Поинтересовался сначала, как я сам, а уж потом спросил о деле.

А я, между прочим, превзошёл сам себя. Сделал сегодня столько, сколько обычно делаю дня три-четыре.

Лишь потом, поговорив с ним, я обратил внимание, что, оказывается, уже стемнело. Уже вообще вечер, восьмой час. То-то в животе у меня духовой оркестр.

Только я взялся набрать местный ресторан доставки, как телефон требовательно загудел. Я взглянул на экран и чуть не выронил его из рук. Анита. Анита! С ума сойти!

Я набрал полную грудь воздуха, с шумом выдохнул и только потом ответил на звонок.

— Добрый вечер. Я… — она вдруг запнулась, как будто смутилась. Ну неужто? — А вы сейчас дома? Один? Не заняты?

Я прямо опешил и от изумления смог выдавить только:

— Да.

— Можно я к вам сейчас зайду? Я ненадолго…

— А зачем? — брякнул я, явно будучи не в себе.

Но это простительно — девушка мечты вдруг звонит на ночь глядя, спрашивает тебя, один ли ты и просится зайти в гости. Тут любой одеревенеет.

— Нельзя?

— Да нет, можно. Заходите, конечно, — вовремя спохватился я.

— Хорошо, я буду минут через двадцать.

С минуту я таращился ошалело на погасший экран, потом проморгался и оглядел жилище. Чёрт!"

"Я стрелой ринулся стелить кровать, затем — собирать по полу носки, по полкам и прочим поверхностям — немытые кружки и обёртки из-под шоколадок, и всё это прятать. И развил при этом такую скорость, что, сто пудов, побил бы все рекорды. Как финальный аккорд — ворох одежды с кресла запихнул в шкаф, а мусорный пакет вынес на балкон.

Когда она позвонила, я открыл дверь, очень довольный и порядком запыхавшийся.

— Добрый вечер, — повторила она своё чопорное приветствие.

— Ещё какой добрый, — светился я. Как же всё-таки здорово, что она пришла! Я от радости даже конфузиться перестал.

Она прошла в комнату. Огляделась, присела на краешек дивана, на котором я весь день валялся с ноутом.

Блин, сон какой-то!

— Как ваше самочувствие? — спросила она с таким сожалением, словно я на смертном одре лежу-подыхаю.