Только что на неё, считай, напали, а она не то что в истерике не бьётся, она даже не охает, не плачет, не стонет, как девочки обычно делают.

Пока мы поднимались в лифте, она продиктовала номер. Вот так кривобоко мечты и сбываются.

В квартиру моя мечта и правда входить не стала. Я тоже медлил — привалился спиной к подъездной стене, глядя, как она вернулась к лифту. Напоследок она оглянулась и с насмешливой улыбкой спросила:

— А вы в курсе, что от остановки до вашего дома можно дойти гораздо быстрее, если идти не в обход?

Ну это уж совсем контрольный в голову.

Пожав плечами, я ляпнул первое, что пришло на ум:

— Бешеной собаке и сто вёрст не крюк.

Она засмеялась и шагнула в лифт.

А я ввалился к себе. В свой бардак.

Ну что ж, поздравим себя с первым в своей жизни, но, чёрт возьми, таким оглушительным фиаско…

=15.

Я загадал: если она не позвонит через пятнадцать минут — наберу её сам. Порывался, конечно, сразу, но не хотел выглядеть паникёром. И навязываться тоже не хотел. И без того она раскусила мои маневры.

Минуты тянулись невыносимо, будто время вообще не двигалось. Я успел снять грязную одежду и закинуть в стиралку, вскипятить чайник, дважды покурить на балконе, ну и как следует рассмотреть свой портрет в зеркало.

Зрелище, прямо скажем, не для чувствительных натур. Разбитые губы и нос уродливо распухли. Веки тоже заметно набрякли и потемнели. Завтра, видать, глаза совсем заплывут.

Как же всё это некстати!

А она так и не позвонила. На шестнадцатой минуте я набрал её сам — не ответила. Вот тут я занервничал. Набрал ещё трижды, на третий раз она наконец отозвалась.

— Простите, я буквально минуту назад вошла домой. Со мной всё хорошо. Цела и невредима. А вы как?

А я тут извожусь, с ума схожу. Этого я, само собой, говорить не стал.

— Нормально. Вас там дома не потеряли?

Ну, разумеется, я таким обходным путём решил выяснить, одна она живёт или с кем-то. Не знаю, для чего мне это, но почему бы не спросить раз любопытно?

— Я одна живу, — с усмешкой ответила она, явно разгадав мой интерес. Впрочем, я его и не скрывал.

— У нас, оказывается, много общего. Я тоже убеждённый холостяк и одиночка, — сообщил я, игнорируя усмешку.

— Не так уж и много, поверьте. И моё одиночество — это не убеждение и не мой выбор. Просто так получилось, — вздохнула она, как мне показалось с грустью.

— Тогда сочувствую.

Мне до зуда хотелось вызнать у неё, почему так получилось, кто она вообще, откуда, чем занимается, чем интересуется, что любит, а что — нет. Да много всего. Дай мне волю — я бы засыпал её вопросами. Но по себе знаю, как раздражает чужое навязчивое любопытство, так что просто пожелал ей нежных снов и отключился."

"И потом, напомнил себе, не я ли решил, что не буду с ней даже пытаться завязать отношения? Я через месяц-полтора уеду.