Хотя он наверняка проходил обучение по системе сопротивления действию психотропных препаратов. Значит, и здесь шансов у нас мало...

Генерал встаёт из-за стола, подчёркивая этим важность сообщения.

– Я не сказал вам сразу... Чтобы не сбивать с мысли... Пришло сообщение от полковника Мочилова. Отряд полевого командира Азиза уничтожен. Сам Азиз с тремя боевиками захвачен в плен. Талгат Абдукадыров сумел уйти и вывести трёх программистов...

Басаргин обессилено откинулся на спинку стула.

– Тогда у меня есть лишь одна зацепка... Он мог бросить их и не выводить... И создать таким образом ситуацию, при которой мы подумаем, что операция сорвана.

Он должен был так сделать! Он должен был уйти один! А он их вывел... Это что-то должно значить..."

"– Признаюсь, зацепка очень слабая... – Генерал опустил голову. – Я сегодня еду в службу охраны президента. Будем с ними вместе думать. Если что-то новое появится, я вам позвоню. Ваши координаты давать можно?

– Конечно... Сколько у нас времени в запасе?

– Я думаю, чуть больше недели. Потом уже будет поздно что-то предпринимать...

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

1

Когда маленький вертолёт с красным крестом в белом круге поднимается над небольшим горным селом, Талгат что-то говорит пилоту на незнакомом языке.

Тот радостно смеётся и машет рукой, изображая нечто. Но пленникам не до смеха. После такого труднейшего перехода, что выпал на их долю, до конца исчерпав их не слишком великие силы, они проваливаются в сон, едва сомкнув веки. Падают в него, словно в яму.

Во сне время идёт незаметно, но у уставшего человека и во сне продолжается и действует затвердевшая в голове ситуация, из которой, оказывается, не так-то легко и вырваться, хотя так мечтаешь об этом – белая тьма идёт и идёт на них, пересекает все сновидения.

И ноги ступают и ступают по глубокому снегу. Бесконечно долго, безостановочно. И всё... И больше ничего...

* * *Миша Каховский просыпается первым. От тишины. Миша осматривается, не шевеля головой. Вертолёт стоит на какой-то площадке, напоминающей теннисный корт. Пилота на месте нет. Талгат в кабине. Смотрит куда-то в сторону. Не спит, хотя устал, наверное, тоже основательно. Но он вообще кажется железным человеком, который и не должен знать, что такое усталость.

Слышны голоса. Говорят не по-русски и не по-английски. По запаху Миша догадывается, что машину заправляют.

– Где мы? – тихо спрашивает он Талгата.

Тот оборачивается, пару секунд смотрит, потом улыбается, как здоровается. Приветливо.

– Это сынок, опять Абхазия... Побегали по горам и вернулись...

Мише всё равно... Он тут же, даже не вдумываясь в ответ Талгата, закрывает глаза и засыпает. И опять видит перед собой только секущие тугие белые ленты пурги. Ленты путаются, рвут друг друга, кромсают, больно колют лицо.