Невольно закрадывалось подозрение, в себе ли она, вменяема ли. Автомобилем она управляла рискованно, почти непредсказуемо; одни раз подрезала какой-то обшарпанный «мерс» и дважды проскочила светофор на красный свет. Проплутав по городу минут десять, мы подъехали к уже знакомому нам китайскому ресторану.

– Это здесь, – обреченно проговорила Даша и обессиленно уронила руки на руль.

Некоторое время мы в полном молчании сидели в «Фиате».

– У вас с собой? – наконец спросила Даша.

– Да, – ответил я. – Ты с нами?

– Нет. Я побуду здесь. Не могу. Мне страшно.

– Хорошо. Подожди. Мы скоро.

Входя в ресторан, мы вставили в пистолеты в обоймы. Зал был пуст, официанты и посетители словно вымерли. Вдруг из-за ширмы вышли трое. Нас тоже было трое. Когда-то нас было шестеро, и мы вместе дрались с террористами. Дрались и побеждали. Теперь мы находились, что называется, по разные стороны баррикад. Время – великий маг, друзей оно делает врагами, любовь превращает в ненависть, а ненависть – в смерть."

"Садовский перекатом сместился влево и спрятался за колонной, изготовившись к стрельбе с колена. Самурайский Меч метнулся вправо и направил пистолет-пулемет на меня. Я взял на мушку Спокойного. Спокойный прицелился в Игнатия, который в свою очередь навел «пушку» на Железную Ладонь. Последний не остался в долгу и направил свой «ствол» на колонну, за которой находился Садовский. Круг замкнулся. Казалось, упади сейчас на пол десятикопеечная монета – и начнется стрельба, кровавое побоище до полного взаимного уничтожения.

– Где ключ? – спросил Спокойный, он же Богуславский, глядя на меня.

– При мне. Где моя дочь?

Он опустил руку, в которой держал пистолет.

– Я не занимаюсь киднеппингом. Это не мой стиль.

– Она в безопасности? То есть о н и ?

– Разумеется. Я узнал, что у тебя есть дочь, и воспользовался этим, чтобы встретиться с тобой без лишних свидетелей. Без твоих опекунов из «конторы».

Я согнул руку в локте: ствол моего пистолета «уперся» в потолок.

– Значит, все это блеф?

– Значит, все это блеф, – согласился Спокойный. – Я стараюсь придерживаться некоторых правил, которым следуют воины моего клана. Одно из них гласит: «Проявляй уважение к тем, кто достоин его, ибо в этом нет ничего постыдного; проявляй уважение к тем, кто жаждет его, ибо в этом нет ничего трудного; проявляй уважение к тем, кто недостоин его, если это позволяют тебе обстоятельства, ибо в каждом есть что-то достойное уважения». Я никогда не опустился бы до убийства ни в чем не повинных людей.

– А как же колизей?

– Ты же видел эту публику. Разве это люди? Отбросы, считающие себя элитой планеты.

– На теплоходе «Гермес», который вы собирались затопить, были женщины и дети.

– Мы все совершаем ошибки. В этой ошибке я уже раскаялся. На моем попечении детский дом.