Но это был не единственный вывод, который можно было сделать благодаря моей находке. Теперь я мог с большой долей вероятности предположить, что боевики действовали независимо от Богуславского и вопреки его воле. Они нарушили все планы последнего и чуть не умыкнули его капиталы.

Между тем пришло время утренней побудки – мы договорились подняться с рассветом и сняться «с якоря» не позже семи. Я энергично растолкал Садовского, очень рассчитывая на то, что он проснется на самом интересном, но встретился с его насмешливым взглядом.

– Доброе утро, страна, – проговорил он негромко. – Оставь э т о у меня. Так, на всякий случай.

Я сразу понял, о чем он говорит, и без лишних слов отдал ему микрочип.

Садовский легонько клацнул меня кулаком по челюсти. Я некоторое время соображал, зачем он это сделал, а когда сообразил, он клацнул меня еще раз.

– Это ты сдал меня «чеченам»! – воскликнул он с неподдельным возмущением.

– Это подстава!

Я бросился на него, пытаясь провести удушающий прием.

– Они называли твою фамилию! – не унимался он. – Подлец!

– Я тут ни при чем! Ты сам им продался, негодяй...

– Трус и предатель!"

"В общем, нам достаточно достоверно удалось разыграть сцену «встретились подлец с негодяем». Нас кое-как расцепили. Лицо Садовского украшала живописная царапина, мой глаз – оливковый синяк. Похоже, наша публичная ссора произвела впечатление – едва продравшие глаза мужчины крепко держали нас за руки, растрепанные после сна женщины возбужденно тараторили, призывая одуматься и прислушаться к голосу разума. Потом наши милые дамы чуть сами не передрались из-за нас, выясняя, кто прав и кто виноват. По всему выходило, что первопричиной конфликта и источником напряженности являюсь я. Но Даша слепо и безоговорочно, невзирая ни на какие доводы, приняла мою сторону; ее женская самозабвенная преданность польстила мне. Игнатий старался держаться к нам поближе, чтобы в случае необходимости подмогнуть мне, подставив надежное товарищеское плечо, и защитить Дашу от разъяренной Светланы.

Когда страсти немного улеглись, мы наконец тронулись в путь. Плыли в полном молчании. Наши азиатские друзья были заметно удручены утренней размолвкой. Спокойный, как всегда, выглядел невозмутимым и рассеянно-самоуглубленным. Казалось, он ассоциирует себя с прозрачными водами Нмайки и видит в них свое зеркальное отражение. Садовский удил рыбу и в промежутках между поклевками поглаживал Светлану по колену, как бы давая понять, что этот участок ее тела приватизирован окончательно и бесповоротно. Судя по ее млеющему виду, она была не против приватизации и всего остального. Даша с презрением поглядывала на все эти телячьи нежности, а я даже позволил себе отпустить в адрес сладкой парочки колкость:

– Жиголо тут, жиголо там...