С самого начала я избрал тактику уклонения от прямых атак – «качание маятника» – и старался избегать лобовых столкновений. Эрнст-киллер тоже осторожничал и не шел на обострение. Мы обменялись несколькими «декоративными» ударами – я достал его «кнутом» (хлестом, внешней стороной кулака по скуле), он провел мне в грудь «Глаз Феникса» – удар вертикальной ладонью с сомкнутыми костяшками пальцев. Все остальное время мы танцевали на ринге, приноравливаясь друг к другу и практически не атакуя ногами. На арену полетела кожура от бананов. Зрители были недовольны. Плевал я на зрителей.

В какой-то миг в поле моего зрения попало перекошенное криком лицо Светланы. «Эрнст, мочи его!» – визжала она. «Сучка», – подумал я и вновь сосредоточился на поединке."

"Мой противник, вняв зову страждущих масс, стал проявлять большую активность и, приняв жесткую J-образную стойку, пошел в наступление. Я не поддался на эту провокацию и продолжал уклоняться от его прямых атак, используя принцип тысячи катис, то есть минимума искусной мощи против максимума грубой силы, о котором рассказывал мне Спокойный. Несколько раз мне удалось удачно отразить его «тайские» удары ногой, которые он наносил мастерски, почти без подготовки, отбрасыванием, с помощью приема «Плавающий дракон играет на воде» – я нырял под его руку и придавал ей рукой ускорение.

Банановой кожуры становилось все больше. Недовольство толпы усиливалось. В гробу я видел эту публику: идти у нее на поводу я не собирался.

– Шестая минута, – объявил персонально для меня Эрнст-киллер и принял позу всадника.

В голову мне попало шоколадное яйцо с киндер-сюрпризом. В плечо – еще одно, на сей раз натуральное.

Я стряхнул с куртки яичную скорлупу и продолжил бой. Мой противник все так же стоял в кибадачи, как бы призывая меня к более радикальным действиям, и сознательно подставлял уязвимые места. Я пошел на сближение. Эрнст-киллер мгновенно отреагировал и из положения «лук-и-стрела» встретил меня мощным ударом ногой в лицо. Я упал на опилки – земля закачалась подо мной, перед глазами поплыл багровый туман. С кончика моего носа, как сок из надрезанной березы, закапала кровь. В тот же миг я почувствовал на своей шее холод металла: Эрнст-киллер, оседлав меня сверху, накинул на нее цепочку. Я сделал попытку освободиться. В руке у меня остался нательный крестик – тот самый, который я видел на Илие. Теряя сознание, практически полузадушенный, я из последних сил сцепил на затылке Эрнста-киллера руки и рванул их замком вперед. Он кувыркнулся через голову и оказался на спине прямо передо мной. Крюк, который я обрушил на него тотчас, заставил его отключиться: но я уже не контролировал себя и продолжал, как кочан капусты, обрабатывать его голову.