Я потянула силу из раскалившегося кольца, смешивая ее со своей и чувствуя, как начинает гореть где-то в горле.

— Опусти нож и стой на месте! — приказала, вложив в голос всю уверенность, что у меня была.

Маг тряхнул головой, отгоняя морок, и процедил:

— Замолчи.

Но я видела, что его задело!

“Давай, Аннис. Не останавливайся, — подбадривал Уголек, но помогать мне не собирался. Он рассчитывал только на мои силы. — Можешь спеть ему песенку, как ты умеешь”.

В голове будто щелкнул рычажок. Точно! Мои колыбельные навевали крепкие сны, но прежде речь шла о детях. Однако размышлять, возьмет мага или нет, не было времени. Адепты академии изучали боевую менталистику, она могла здорово помочь, но ее не было в моем арсенале. Поэтому чем богаты.

Я скользнула в сторону, теперь нас разделял тяжелый письменный стол.

— Посмотри мне в глаза, — раздался уверенный и спокойный голос, но я не отрывала взгляда от руки, которой он сжимал нож. — Сейчас ты просто поднимешь голову и подойдешь ко мне. Я не сделаю тебе ничего плохого.

И маленький шаг в мою сторону. Он подкрадывался, как зверь. Черный и опасный зверь.

Слова, точно пальцы, ласкали слух. Голос больше не казался хриплым или скрипучим, ему хотелось довериться. Но на краю сознания звенел тревожный колокол, он отрезвлял и не давал провалиться в болото.

Вспомнив все лекции и прочитанные параграфы, я попыталась возвести мысленную стену, чтобы защитить свое сознание. И почти видела, как голову покидает чужая магия, как распадаются опутавшие меня цепи.

Слышала, что менталист более высокого ранга может подчинить сознание мага слабее себя. Но если я могу с ним бороться, значит, мы примерно на равных. Так пора сделать свой ход.

Сконцентрировавшись, я подняла глаза и сцепилась с ним взглядами. В висках пульсировало, голова была готова взорваться от напряжения. Ментальная магия кипела в каналах, горло свело. Я зачерпнула силы артефакта, сплавляя ее со своим даром.

— Спят усталые игрушки… — запела, продолжая смотреть гаду в лицо.

Взгляд его стал обескураженным. Он посмотрел на меня, как на ненормальную.

— Замолчи!

Сделал неуверенный шаг ко мне, я попятилась, но песню продолжила. Сбиться или остановиться было подобно смерти. В памяти всплывали слова фамильяра о том, что песни и заговоры с незапамятных времен люди использовали в своих ритуалах, что они были сильнее обычных слов.

— Глазки закрывай…

Возможно, в любой другой ситуации это было бы смешно. Я на миг представила, как укладываю этого противного человека в кровать с игрушками и мягкими подушками. Наверное, перед его мысленным взором мелькали те же картины. Хотя больше всего он заслуживал жесткую койку в темнице.